– Почему? – слегка сбавила она напор. – Что такого случится, если ты мне объяснишь, почему отказываешься от своей работы?
– Лиза, прекрати, тема закрыта! – поднялся Протасов со стула, сдернул с шеи так и не пригодившиеся наушники и швырнул их на верстак.
– Глеб, я просто хочу понять, – не остановилась она. – Для меня это важно.
– Потому что из-за нее я потерял дочь! – выкрикнул он, перевел дыхание, помолчал и добавил уже спокойнее: – Потому что Ольга была права. Я же был занят только работой, я думал о ней постоянно, днем и ночью, даже когда проводил время с Алисой. Играя с ней, я все время возвращался мысленно к рабочим проблемам и вопросам. Если бы я больше времени проводил с ребенком и был более внимательным к ней, то не пропустил бы это страшное заболевание и вовремя смог понять, что что-то не так! Из-за работы я не смог спасти дочь!
– Это чушь! – спокойно утвердила Лиза и, увидев, что он рванулся настаивать, повторила громче и эмоциональней: – Да, чушь! Причем полная! Обвинения Ольги в психологии называются переносом. Самым банальным, который определит даже начинающий психолог. Люди часто так делают, когда чувствуют сильную вину, а справиться с ней не могут, и они находят объект, на который перекладывают собственные грехи и промахи! Ты же умнейший мужик, Протасов! Ну подумай, по Ольгиной логике получалось, что ты должен был большую часть своего времени и жизни проводить с дочерью. А лучше вообще сидел бы с ней дома! Ах да, я забыла главное: не работать, ибо это отнимает слишком много твоего внимания! Видимо, предполагалось, что деньги, квартиры, социальный статус будут каким-то образом сами сыпаться на вас с небес!
– Хватит! – потребовал он. – Я не хочу ничего этого слышать.
– Придется! – жестко заявила Лиза, заведясь не на шутку. – Потому что ни один человек тебе этого не сказал, хотя давным-давно надо было это сделать! Рядом с твоей дочерью находилась ее мать, которая, между прочим, не работала, и основным ее занятием и была Алиса. А еще рядом с ней постоянно находилась няня, насколько я помню, медработник в прошлом. И обе они прекрасно о ней заботились и делали все, что надо. Твоя дочь умерла не из-за недостатка вашего внимания и заботы, а от острого хронического скоротечного лейкоза, который очень, очень трудно диагностировать на ранней стадии. И она прошла многочисленные обследования, и квалифицированные врачи не могли сразу обнаружить болезнь. И хоть бы ты там усиделся дома и глаз с нее не спускал, все равно понять, что это за болезнь, никто бы из вас не смог!
– Все! – сказал он и, отодвинув Лизу с дороги, двинулся к выходу.
– Это случилось и все! – бежала она за ним и продолжала говорить. – Иногда в жизни происходят вещи, не зависящие от нас! Ты отрекаешься от своего таланта, как от большей части своей личности. Хватит, Протасов! Все! Ты уже достаточно наказал себя за то, в чем не виноват!
Широкими шагами он поднимался по лестнице, а Лиза бежала за ним и говорила, говорила, запыхавшись и не обращая на это внимания.
– Если тебе так непереносимо тяжело жить в Москве или в другом городе, можно замечательно жить за городом! Насколько я помню, производство, на котором ты работал, расположено в Подмосковье. Ну, и совсем хорошо, купи себе там дом, и можешь переехать со всем своим ноевым ковчегом, даже маму Витяя прихватить и кошку Лишайку! Коля с Верой только счастливы будут поближе к своим оказаться! Ты тут такого наворотил, что этот твой хутор дауншифтеры с руками оторвут, стоит тебе выложить его на их сайте!
Так они и добрались до его спальни, куда Лиза влетела за Протасовым и резко остановилась, чуть не ударившись о него, развернувшегося к ней.
– Мне не нужен ни твой и вообще ничей психологический анализ моей жизни и моих решений, – холодно отрезал он. – И советы твои не нужны. Это моя жизнь, и я живу так, как считаю нужным, и там, где считаю нужным. И только мне судить, в чем, перед кем и насколько я виноват в этой жизни. Если тебе это не нравится, я никого не держу, но если хочешь остаться, то больше никогда не смей читать мне нотаций и поучать, как мне следует жить и что делать. Ты поняла?
– Да, – сказала Лиза и сделала шаг назад от него. Постояла, посмотрела ему в лицо и подтвердила еще раз: – Да, я поняла.
Обошла Протасова вокруг и принялась складывать свои вещи в сумку. Он наблюдал за ее действиями с отстраненным, холодным видом, сложив руки на груди, а Лиза собиралась без суеты и нервозности обиженной барышни – спокойно, продуманно, проверяя, ничего ли не забыла, и обходя его, застывшего посреди комнаты, стороной.
Все, собралась, обвела взглядом еще раз комнату и пошла к выходу и, уже взявшись за ручку распахнутой двери, повернула голову и сказала:
