– Ну, ты этого хотела? – спросила возмущенно Лиза у невестки.
– Я же сказала: мне тоже интересно, – спокойно пожала плечами Маня и спросила: – Так кто он?
– Протасов! – выдала вынужденное признание Лиза. – Протасов отец этого ребенка! Вы довольны?
– О!.. Как! – раздельно произнося с нажимом слова, воскликнула Маня.
– Кто-о-о? – потерялся Кирилл. – Но вы же… ты же… – он растерянно смотрел на сестру. – Тогда же… и вообще… Как? Когда? Вы же разругались, и мы тогда уехали… – и вдруг выражение его лица начало меняться, освещаясь некой догадкой: – Постой, это ты к нему тогда с юбилея дедова умотала?
– Ну, он позвонил и попросил приехать, поговорить, – пожала плечами Лиза.
– Какой у тебя срок? – спросила Маня.
– Шесть недель, – призналась Лиза.
– Значит, разговор у вас вышел весьма продуктивный, – язвительно заметила Маня.
– Глеб знает о ребенке? – потребовал ответа Кирилл.
– Нет. И я бы попросила вас обоих, а особенно тебя, Кирилл, не говорить ему, – заявила Лиза.
– Лиза, – вкрадчиво, без какого-либо нажима обратился к ней брат. – Ты хотя бы понимаешь, что может значить для него этот ребенок? Ты понимаешь, что это для Глеба в его ситуации?
– Отчетливо! – заверила Лизавета. – Два варианта: он зарекся не иметь детей больше никогда и станет настаивать, чтобы я избавилась от ребенка, да еще решит, что я его предала и подло с ним поступила. И второй, ровно противоположный: чрезмерная радость и опека, станет носиться с этой беременностью, как ненормальный. Женщину в этой ситуации он будет воспринимать как носителя его дитя, и никаких иных отношений, даже секса. А зачем? Есть только ребенок, к тому же, не дай Бог, это ему навредит. А уж когда ребенок родится, сумасшедший папаша вообще сдвинется на безопасности малыша. Меня не устраивает ни один из этих вариантов.
– Ну, зачем ты так, – попенял ей брат. – Глеб же не сумасшедший.
– А по-твоему, он нормальный? – разведя ладони в стороны, покрутила головой Лиза. – Бросить любимую работу, отказаться от своего таланта, сбежать от жизни и людей в «медвежий угол» и засесть на своем чертовом хуторе, как главный гриб в грибнице, ломом его оттуда не выковыряешь! Это нормально?
– Но он же последнее время… – начал было что-то говорить Кирилл, но Маня остановила его, дернув за руку незаметно для сестры.
– Что последнее время? – переспросила Лиза.
– Я хотел сказать, – Кирилл посмотрел на жену и снова на Лизу. – Он сильно изменился за последнее время, вон с тобой поговорил, кхм, – кашлянул он, сообразив, что сказал. – Я имею в виду, вы же не только… вы ж, наверное, и разговаривали…
– Угу, – саркастически подтвердила Лиза и добавила: – И на лошадках катались.
– Ну вот, – обрадовался Кирюха. – И с нами он стал общаться, и смеяться начал и всякие другие изменения.
– Так, – строго прервала его Лиза. – Я прошу и требую от вас обоих: вы ничего не скажете Протасову про мою беременность. А остальным не скажете, кто отец моего ребенка. Позвольте мне самой разбираться со своей жизнью.
– Я не скажу, – тут же пообещала Маня. – Ужасно интересно будет посмотреть, как именно ты станешь разбираться со своей жизнью.
– Да, а кстати, что ты собираешься делать? – встрепенулся поутихший было братец.
– Первомайские праздники провести на вашей даче. Вы меня приглашали, – начала перечислять Лиза. – Работать и жить. В июле у меня отпуск, полечу в Аргентину. Хочется, знаете ли, покатать ребенка по местам боевой славы отца, пусть и в животе у матери.
– Это очень длинный перелет, и это опасно для ребенка, – предупредила Маня.
– Да? – переспросила Лиза и тут же предложила другой вариант: – Тогда поближе – в Европу, в Испанию, скажем.
– Я не про это спрашиваю, – разнервничался Потапов. – Я спрашиваю, что ты собираешься делать с Протасовым?
– Мне казалось, что все, что могли, мы уже с ним сделали, – съязвила Лиза.
– А ты понимаешь, что будет, когда он узнает о твоей беременности? – вкрадчиво поинтересовалась Маня.
– Ничего не будет, – буркнула Лиза.
– Да? – усмехнулась Маня. – С удовольствием посмотрю.
Ни в какую Европу, Испанию или другие какие страны завлекательные Лиза не поехала – вот уже четыре месяца у нее продолжался токсикоз, сильно осложнивший жизнь. Насильственным экспериментальным путем выяснилось, что рвотный рефлекс у нее вызывает не только запах рыбы, но и чеснока, лука, жареных семечек и – самый тяжелый случай – любая молочка.
В результате, выйдя в отпуск, она провела десять дней на даче у Мани с Кириллом, после чего планировался ее переезд к бабушке с дедом на следующие десять дней.
