Сколько унизительнаго, тяжелаго и жалкаго было въ этихъ сборахъ «контрибуціи съ буржуазіи», производившихся большевиками! Такая комиссія нѣсколько разъ создавалась большевиками, между прочимъ, и въ Одессѣ. Общая сумма обложенія опредѣлялась мѣстнымъ совдепомъ, а раскладка и взысканіе ея поручались комиссіи изъ представителей заинтересованныхъ круговъ. Комиссія разбивалась на секціи — по спеціальностямъ, — каждая секція внимательно и долго обсуждала матеріальное положеніе каждаго лица, подлежащаго обложенію по данной группѣ. Люди ловкіе, не взирая на наличіе крупныхъ средствъ, оказывались часто обложенными слабѣе скромныхъ и безсловесныхъ «буржуевъ». Главари секціи нерѣдко умудрялись совсѣмъ забыть о себѣ при раскладкѣ. Большевики только и занимались тѣмъ, что торопили со взносами. Взирая не безъ презрѣнія на всю процедуру раскладки, они всячески терроризировали руководителей раскладочной комиссіи, чтобы тѣ къ опредѣленнымъ срокамъ вносили назначенную контрибуцію. Угроза отправить не желавшихъ или не имѣвшихъ возможности уплатить требовавшейся съ нихъ суммы «на Алмазъ» висѣла въ воздухѣ, а всѣ въ городѣ знали, что на большевистской яхтѣ «Алмазъ» съ «буржуями» шутокъ не шутятъ. Бывали случаи арестовъ и отправокъ въ тюрьму неисправныхъ плательщиковъ контрибуціи или же членовъ «неаккуратной» секціи. Начинались хлопоты, исканіе денегъ и, въ конечномъ результатѣ, — обычно требуемая сумма вносилась. Трудности найти и внести деньги наличными создавали особенно много волненій и непріятностей. Иные купцы, опасаясь ареста, умудрялись скрываться, тогда арестовывали ихъ близкихъ — то жену, то старика-отца, то дѣтей. Узнавъ объ этомъ, скрывавшійся часто являлся къ большевистскому «начальству», захваченнаго вмѣсто него заложника выпускали на свободу, но впослѣдствіи случилось, что скоро затѣмъ главу фирмы разстрѣливали, такъ какъ близкіе его не могли найти къ сроку требуемой суммы. Имѣли мѣсто случаи разстрѣловъ купцовъ, близкіе которыхъ запаздывали со взносомъ контрибуціи буквально на нѣсколько часовъ. Однажды какъ-то большевики пригрозили обстрѣломъ города изъ судовыхъ орудій, если не будетъ внесена многомилліонная сумма мѣстной буржуазіей. По городу были расклеены соотвѣтствующія прокламаціи, большевистскіе опричники, разъѣзжая на грузовикахъ по городу, наводили панику своимъ недвусмысленнымъ поведеніемъ. Надъ всѣмъ городомъ нависла туча отчаянія, страха и тоски. У зданія банка, въ который вносилась «контрибуція», стояла цѣлый день толпа. У окошечекъ кассъ, гдѣ принимались взносы, съ утра до поздняго вечера стояли длинные хвосты лицъ, ждавшихъ очереди и чаявшихъ, избавившись отъ личной опасности, избавить оть нависшей угрозы бомбардировки и весь городъ.
Въ эти тревожные дни было не до выясненія того, кто виноватъ въ создавшемся положеніи, но должно отмѣтить, что одесская буржуазія сама была въ извѣстной степени виновата въ нависшемъ надъ ея головами кошмарѣ. Большевиковъ развратили угодливостью, подхалимствомъ, прислужничаніемъ, трусостью, недостаткомъ собственнаго достоинства. Когда первоначально насильственное обложеніе буржуазіи производилось въ Одессѣ нѣкіимъ анархистомъ Рытомъ въ пользу безработныхъ, то развѣ подъ призывомъ о созывѣ собранія облагаемыхъ не красовалась рядомъ съ подписью самого Рыта подпись одного виднаго одесскаго банковскаго дѣятеля и заводовладѣльца? Развѣ этоть же промышленникъ не поспѣшилъ затѣмъ привѣтствовать пресловутаго Муравьева, большевистскаго Малюту Скуратова, котораго стойкій «буржуй» величалъ «другомъ трудового народа»? Впрочемъ, когда прибыли нѣмцы, то другъ Рыта и Муравьева былъ первымъ изъ промышленниковъ, который сталъ «не признавать» заводскихъ комитетовъ и
Впослѣдствіи уже въ 1919 г., одесскіе большевики, не получивъ къ назначенному ими сроку контрибуціи въ 1/2 милліарда рублей, стали въ широкихъ размѣрахъ примѣнять терроръ въ отношеніи къ представителямъ буржуазіи. Большинство членовъ комиссіи по обложенію было арестовано, причемъ немолодыхъ купцовъ, домовладѣльцевъ и промышленниковъ заставляли таскать къ порту тяжелые мѣшки, производить земляныя работы, выгребать нечистоты въ тюрьмѣ и т. д. Издѣвательствамъ и измываніямъ не было конца и предѣла. Арестовавъ комиссію по обложенію, большевики передали взысканіе контрибуціи своему комиссаріату финансовъ, которому также не удалось получить болѣе 1/3 назначенной суммы. Стала практиковаться система взятія заложниками и членовъ семьи облагаемаго, въ порядкѣ краснаго террора разстрѣливались купцы, родня которыхъ металась по городу въ поискахъ недособранныхъ еще нѣсколькихъ тысячъ совѣтскихъ рублей.
