После тяжелых земляных работ часовой отдых особенно сладок: натруженные руки и ноги становятся как бы невесомыми. Те, что помоложе да пошустрей, побежали искупаться в Ламе.
– О чем задумался, Заяц? – спросил Богров-старший, глядя на окаменевшее лицо бойца. – Поди, все считаешь свои кубометры?
– Все считаю. Ужась!..
– Ну и как? Глубока выходит могилка?
Зайцев недовольно поморщился, но ответил очень спокойно:
– Если фрицев класть поплотнее, да так, чтоб приходилась голова к ногам, а ноги к голове, то в эту ямину можно уложить полка два.
– Вы их сначала убейте, товарищ Зайцев, а потом уж хороните, – заметил Кедрин. Но Зайцев тут же нашелся:
– А ты, товарищ академик, вперед дай мне винтовку, да к ней патронов побольше, а потом я их буду убивать.
– Из винтовки-то и дурак убьет немца, а ты вот, Зайчонок, попробуй убить его без винтовки, – бросил с улыбкой Богров-старший, рассчитывая, что Зайцев растеряется и понесет такую околесицу, от которой всем станет только смешно.
Веснушчатое лицо Зайцева порозовело. Закрыв глаза, он с минуту лежал молча и, казалось, не дышал. Очертя голову спорить с Богровым-старшим он не решился, но и проглатывать обидную насмешку тоже не хотел. Не в его характере это было.
– Чего замолк, товарищ Зайцев? – не выдержал Кедрин, догадываясь, что Зайцев «ворочает мозгами».
– Подсчитываю.
– Чего подсчитываешь?
– Подсчитываю, какой длины штык нужно заказать для нашего философа в очках, чтобы этим самым штыком он проткнул сразу два полка фрицев. Вот бы шашлык получился. Хватило бы на все воронье России. – Довольный своим ответом, Зайцев оскалил в улыбке неровные зубы и смотрел то на Богрова-старшего, то на Кедрина.
Богров-старший хотел ответить Зайцеву, но не успел: прямо у изголовья его выросла фигура пожилого мужчины в выгоревшем суконном картузе и брезентовых ботинках. Чистая льняная косоворотка, заправленная в вельветовые брюки, была расшита красными разводами.
– День добрый, товарищи красноармейцы! – поприветствовал ополченцев подошедший мужчина и по деревенской привычке приподнял над лысой головой картуз.
Богров-старший неторопливо встал.
– День добрый.
– С просьбишкой к вам. – Покашливая в кулак, мужчина наметанным глазом определил, что старший среди троих ополченцев – сержант Богров.
– Кто вы и чем можем быть полезны? – спросил Богров-старший, вытаскивая кисет. Кедрин и Зайцев продолжали лежать, разглядывая незнакомца.
– Я председатель местного сельсовета… – Он махнул рукой в сторону деревушки, куда Зайцев три дня назад по приказанию командира роты ходил менять сахар на соль. – Завалился колхозный колодец. Нечем поить скот.
– А Лама? – Богров кивнул в сторону речушки, затянутой по берегам ивняком и ольшаником.
– Возить не на чем. Трактора и лошадей забрали в армию, а гонять скот к Ламе – не с руки. Фронт приближается, уже два раза бомбили, да и колхозникам без воды никак нельзя. В Ламе вода для питья не годится: грязная, и далеко опять же…
– Помочь ничем не можем, – сухо ответил Богров-старший. – Вам следует обратиться к нашему командованию.
И тут, на счастье председателя сельсовета, откуда ни возьмись – командир батальона капитан Петров. Он только что самолично сделал рулеткой замер глубины противотанкового рва и, было видно по лицу, остался доволен. Отряхивая с рук глину, комбат подошел к ополченцам.
– Гостей принимаем? – пошутил комбат, сделав рукой знак, чтобы ополченцы продолжали отдыхать.
Богров-старший кратко доложил капитану о просьбе председателя сельсовета.
Некоторое время комбат стоял молча, глядя то в сторону Ламы, то на председателя.
– У вас самих, мать честная, дел невпроворот, но иного выхода не видим, товарищ капитан, самим не осилить. Одни бабы да старики остались в деревне. А без колодца – хоть караул кричи. А тут, как на грех, жарища всю неделю – спасу нет.
– Давай, председатель, без дипломатии. Выкладывай конкретнее – какая нужна помощь? – Петров посмотрел на часы, а потом в сторону Ламы, откуда цепочкой тянулись голые по пояс ополченцы.
– Не пошел бы, товарищ капитан, если бы не нарядили бабы. Почти силком вытолкали из конторы, – оправдывался председатель. – Во всей деревне мужиков осталось три калеки с половиной да дед Никанор.
– Короче! – оборвал комбат причитания председателя. – Время военное. Задачу нужно формулировать четко и ясно. Что вам нужно? Стройматериал или люди?
– Люди, товарищ капитан, люди!
– Зачем?
– Подновить сруб колодца, старый завалился. И насосишко барахлит… Не то прокладки пробило, не то клапан сел… Осиновые бревна у нас есть, товарищ капитан… Что стоит – в долгу не останемся.
Комбат поморщился и оборвал председателя:
– Ну это ты брось, председатель. Не на биржу труда пришел, а в ополченскую дивизию. Кого нужно: слесаря, плотника или просто чернорабочих?
– Сруб поправить и насос перебрать. Вам видней, кого послать. Будем очень благодарны…
Комбат выделил двух плотников, токаря и слесаря-сборщика.
Сразу же после обеда все четверо ушли вместе с председателем в деревню. Просился у комбата и Зайцев, но капитан, окинув взглядом его тщедушную фигуру, спросил:
– Кто ты по специальности?
