Правящую партию все больше заполняли новые люди, желавшие власти и привилегий. И этот процесс все более набирал силу. Академик В.И. Вернадский в 1940 году писал «реальные условия жизни вызывают колоссальный приток всех воров, которые продолжают лезть в партию, уровень которой в среде, где мне приходится вращаться, ярко ниже беспартийных». Усиливались различные злоупотребления и коррупция. Происходило перерождение партии из своего рода монашеского ордена в бандитское сообщество. Рассказы про аскетизм революционных вождей, отдававших черствые горбушки из собственного партийного пайка в сиротские дома и падающих в голодные обмороки, опровергались кремлевским меню 1920 года. Вожди, подвижники-аскеты, вкушали парную стерлядь под спаржей, жареных перепелов, фаршированных белыми грибами, пирожки с земляникой, торт «Наполеон».
Мандельштам в письме к своей супруге озвучивал широко распространенное в художественных кругах подозрение, что Лариса Рейснер, обласкивая и вызывая на откровенность на своих вечеринках полуголодную интеллигенцию, «сдает» потом слишком вольнолюбивых собеседников в ЧК. Сам он так и не смог найти своего места в перевернувшемся мире, приспособиться к новым порядкам, не нашел силы смириться с новыми условиями жизни. «Я должен жить, дыша и большивея», — уговаривал он сам себя, но это было неимоверно трудно:
Привычки Раскольниковых вызывали раздражение не только у голодающей богемы, но и у «старых большевиков», не посвященных в тонкости внутренней политики, приобретавшей все более иезуитский характер. В конце концов, было принято решение убрать одиозных супругов куда-нибудь подальше.
Существует несколько версий того, как Раскольниковы оказались на дипломатической работе в Афганистане.
Согласно одной из них Федор сильно не ладил с Григорием Зиновьевым — первым человеком в Петрограде. Ленин считал его безусловно преданным себе лично, поэтому несмотря на то, что знал: Гриша — человек редкой трусости, лживости и двуличности, — сделал сверхлояльного Зиновьева фактическим хозяином Северной области, отдав в его распоряжение «град Петров» и миллионы жизней. Тот не любил флот и согласно линии партии не считал проблемы его восстановления первостепенными. На этой почве и возник конфликт. Свои мысли и предложения Раскольников выразил в докладе на имя ЦК. В докладе он также дал нелестную оценку работе учреждений Петросовета и, минуя Зиновьева, отправил его в Москву. Ленину не понравилось обращение через голову вышестоящего (партийная иерархия уже сложилась и обросла предрассудками), вызвал раздражение и сам доклад. Вождь нашел его паническим и переслал Зиновьеву. Произошел диалог Раскольникова и Зиновьева на повышенных тонах, после чего последний пожаловался в Москву. Последовал вызов к Ленину, который встретил Раскольникова сухо, между ними состоялся резкий разговор. В ответ на слова Раскольникова, что с Зиновьевым невозможно сработаться, Ленин, пристукнув рукой по столу, предложил подать в отставку. Тут же в Совнаркоме Раскольников написал заявление об освобождении от должности Командующего Балтийским флотом. Отставку приняли с оскорбительной поспешностью и убрали бывшего адмирала со всех ответственных постов.
Для Ларисы, весьма чувствительной к соображениям престижа, это был настоящий удар. Однако семья Рейснеров не только посыпала голову пеплом, но и действовала. Игорь Рейснер, брат Ларисы служил первым секретарем посольства РСФСР в Афганистане у Я.З. Сурица. Возможно, это определило результат бурной подковерной деятельности всех заинтересованных лиц. Заместитель наркома по иностранным делам Л.М. Карахан, любимец артистов и поэтов, пригласил поехать полпредом в Кабул оставшегося не у дел Раскольникова. Экс-адмирал, образованный партиец, с двумя высшими образованиями, знающий французский, немецкий, английский, изучавший восточные языки, в условиях дефицита подготовленных и идейно выдержанных дипломатов мог быть весьма полезен Советской республике.
По другой версии назначение для бывшего командующего Балтийским флотом послом в Афганистан фактически явилось политической ссылкой за ошибки и просчеты, приведшие, по мнению партийного руководства страны, к Кронштадтскому мятежу. На самом деле это было одним из эпизодов сложной партийной интриги. Цепь этих неявных событий можно рассматривать следующим образом.
