Десять лет прошло с тех пор, как Дункана Кэмпбелла изгнали из родных мест за преступление, которого он не совершал. И теперь он вернулся с твердым намерением вернуть себе доброе имя и отомстить красавице Джинни Гордон, которая подарила ему свою любовь, а потом предала.Однако Джинни считает, что это Дункан разбил ей сердце, и тоже жаждет мести.Они встречаются врагами. Но очень скоро мужественному горцу и его прекрасной возлюбленной придется понять простую истину: если под пеплом вражды осталась хоть искра былого чувства, рано или поздно эта искра разгорится пожаром неодолимой страсти…
Что начинается с черными намерениями, кончается плохо.
Джинни пошла на озеро по внезапной прихоти, что само по себе примечательно. Она редко позволяла себе поддаваться порыву или мимолетному капризу. Если причиной падения Евы было яблоко, то в падении Джинни был виновен «маленький голосок» где-то в глубине сознания, спорящий с «правильными мыслями». За долгие годы она научилась его игнорировать. Теперь в ней не осталось почти ничего от той сумасбродной девочки, что едва не погубила себя. И как только Джинни ощущала порыв что-то сделать, она заставляла себя остановиться и поразмыслить, после чего неизменно передумывала.
Но не в этот раз. Духота необычно жаркого для Самайна дня и мысль о том, как освежит ее купание в прохладных подах озера до того, как солнце уступит серой зиме, не оставляли сомнений: искупаться необходимо. Мысль о побеге тоже. Совсем ненадолго. Выкроить для себя миг покоя и одиночества, оказаться там, где сложности последних месяцев не сумеют ее настигнуть.
Она всего лишь искупается. Часик, не больше. И возьмет с собой стража. И пистолет, который в последнее время постоянно находится под рукой.
Она не может вечно сидеть взаперти как пленница в собственном доме. Небольшая прогулка на озеро как раз то, что ей сейчас необходимо. Она уже выходила за дверь, но тут позади раздался голос, заставивший ее замереть на месте:
— Куда собралась?
Резкий голос свекрови, сочившийся неодобрением, заставил Джинни стиснуть зубы. Можно подумать, ей мало скорби по покойному мужу — последние несколько месяцев приходилось еще мириться с подавляющим ее волю присутствием его матери, устрашающей маркизы Хантли.
Она плотно сжала губы, удерживая рвущиеся наружу слова:
«Не ваше собачье дело!» Сделала глубокий вдох, повернулась и даже умудрилась выдавить улыбку, пусть и неискреннюю.
— Сегодня такая дивная погода, и я подумала, что схожу и быстро искупаюсь в озере. Со мной идет страж, — добавила Джинни, предчувствуя возражения.
— Ты помнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты пошла гулять одна?
Джинни сжала кулаки. Ее сильно возмутил намек на то, что в недавней попытке похищения была доля ее вины. После смерти Френсиса у них регулярно воровали скот. Изредка похищали людей. Но Джинни и представить себе не могла, что могут похитить ее. Неужели кто-то осмелится предъявить права на ее богатство и земли таким варварским способом? Это не укладывалось в голове.
— Я взяла с собой пистолет, и, как уже сказала, со мной пойдет Тавиш. И еще два десятка охранников будут ждать на расстоянии оклика. Озеро находится прямо за воротами замка!
— Одинокая женщина — всегда соблазн. Тебе потребуется более надежная защита, чем единственный простой страж.
Джинни прекрасно понимала, к чему клонит свекровь, но твердо решила, что не позволит ей запугать себя и довести до того, что она согласится второй раз выйти замуж, причем за того мужчину, которого выберет маркиза. Она не могла выбирать и в первый раз. Вопрос тогда стоял так: или брак, или позор, — а теперь Джинни замуж и вовсе не собиралась.
— Со мной все будет хорошо.
— Разумеется, ты все знаешь лучше, дорогая, — усмехнулась свекровь. — Френсис всегда говорил — если уж ты что-нибудь решила, то переубедить тебя — все равно что остановить обезумевшего вепря.
Да только Френсис говорил это с любовью, а не с осуждением. В какой-то миг Джинни чуть не дрогнула, но тут же осознала, насколько это нелепо. Она очень старалась загладить свои прошлые ошибки. Не расплачиваться же за них вечно.
— Я только искупаюсь. — Она едва не добавила «ради Бога!», но тут же сообразила, что удовлетворение от высказанной вслух ереси будет испорчено неделей упреков от чересчур набожной свекрови.
— Конечно, — оскорбленным тоном произнесла маркиза. — Но я забочусь исключительно о твоем благе.
Джинни с трудом подавила стон. Свекровь отлично умела вызывать у невестки чувство вины.
— Я ценю вашу заботу, но беспокоиться совершенно не о чем. Все будет прекрасно.
И чтобы не передумать, быстро шагнула за порог и вышла на солнышко. Джинни спустилась вниз по ступеням и пересекла двор, где ее уже ждал Тавиш. Пока они шли по узкой лесистой долине к озеру, Джинни пыталась выбросить мысли о свекрови из головы. Может, маркиза и сумела немного испортить ей эту незапланированную прогулку, но Джинни все равно была твердо намерена получить от нее удовольствие.
И очень скоро ее желание исполнилось. Со скалы, выступавшей на несколько футов над озером, она прыгнула в обжигающе-ледяную воду и почувствовала себя бодрой. Свободной от горя и чувства вины, в которых увязла, как в трясине, после смерти мужа. Плавая в сине-зеленой воде, наслаждаясь теплыми солнечными лучами, падавшими ей на лицо, она расслабилась. Волны ласково покачивали ее, убаюкивали, и Джинни ощущала покой, которого была лишена так долго.
