Помню, мы снялись с якоря на закате солнца. Море, чуть-чуть подернутое мелкой зыбью, казалось бирюзовым. Вдали на горизонте четко вырисовывались катера основной группы. Слева, навстречу нам, прижимаясь к обрывистому берегу, спешил в бухту военный транспорт. Поднимая за кормой пенистые буруны, вокруг него ходили морские охотники за подводными лодками - настоящие морские труженики. День и ночь они в море. Еще не успеет ошвартоваться в бухте приведенный ими транспорт, как они уже у пирса. Только заправятся, с поста СНиС уже летит семафор: "Командиру явиться за получением задания, катера готовить к походу".
И не проходит часа, как они уже снова прочесывают подход к бухте, приняв под свою охрану вышедший другой транспорт. А в море сражаются с вражескими катерами, забрасывают глубинными бомбами обнаруженную подводную лодку...
Разминувшись с конвоем, мы резко увеличили скорость.
- Усилить наблюдение, - приказал я.
Ведь точка нашей стоянки находилась на курсах катеров противника, которые почти каждую ночь приходили "охотиться" на наши коммуникации. Вероятность встречи с противником была велика. Мы знали об этом и были готовы вступить в бой, но связи с основной группой не терять.
- Слева 15°... - вдруг тревожно доложил боцман, потом помолчал и выругался.
- Что там?
- Дельфин, будь он неладен, а я чуть было не принял его за перископ подводной лодки.
- Хамсичка идет, - мечтательно заметил механик Ченчик, - раз дельфин играет, значит, хамса здесь.
Рассекая своими острыми плавниками воду, наперерез катеру действительно шла стая дельфинов.
- Вот бы гранату в этот косячок, - послышалось из рубки. Это командир отделения мотористов Шаманский, услышав о появлении дельфинов, выскочил наверх якобы подышать свежим воздухом.
- Разговоры! Смотреть внимательнее! - приказал я.
Ночь спустилась над морем. Мы шли хорошо. Но за несколько миль до точки назначения неожиданно начал греться мотор.
Механик доложил:
- Горит краска.
Я приказал заглушить мотор. "Может быть, забился сосун", - мелькнула мысль. Но нет, помпа работала исправно, забортная вода поступала нормально. | Осматривая мотор, Кузнецов увидел в трюме под ним |" масло. С трудом обнаружили в передней части картера трещину. Все стало ясно.
Что же делать? В море такое повреждение не устранишь. Возвращаться нельзя - надо во что бы то ни стало -выполнить задание.
"Пойдем на одном моторе", - решил я и приказал: - Старшина, подумайте вместе с мотористами, как дать полный ход, хотя бы на несколько минут, когда потребуется.
Ведь бой торпедного катера так же скоротечен, как бой истребителя. Здесь все решает скорость. Вот поэтому, на случай встречи с противником, мне и нужна была работа обоих моторов, хотя бы на самое малое время.
Мотор не заклинило, он исправен. Если залить масло, а оно у нас есть в запасных банках, то двигатель снова будет работать. Но что делать с трещиной? Она в таком месте, что ни пробку, ни бандаж не поставишь.
"А что если обмотать руку ветошью да надеть резиновую перчатку? мелькнула мысль у Кузнецова.- Тогда, лежа за мотором, пожалуй, можно удержать масло несколько минут".
Он рассказал об этом механику, тот доложил мне. Объявив тут же благодарность мотористу за находчивость, я приказал приготовить запасное масло, а Кузнецову быть на "товсь".
В точку дошли на одном моторе, и всю ночь держали связь с катерами Довгая. Радист старшина 1-й статьи Полич четко выполнял свои обязанности.
На рассвете он получил последнюю радиограмму, в которой сообщалось, что катера, успешно выполнив задание, возвращаются. Нам было приказано идти в базу.
Вскоре мимо нас, белея бурунами, на полном ходу прошли катера основной группы и скрылись впереди. Наступал рассвет. Появилась опасность атаки с воздуха самолетами противника. Получив такой тяжелый удар в эту ночь, враг, безусловно, выслал истребители для перехвата наших возвращавшихся катеров.
Совсем рассвело. До берега оставалось несколько миль. Пятнадцать двадцать минут полного хода, и мы под защитой береговых батарей.
Но тут боцман доложил:
- Слева на курсовом 50° идут два самолета противника.
Я передал команду:
- Подготовить левый мотор к запуску.
Быстро залили масло, и Кузнецов занял свое место.
Самолеты зашли в корму, засекли наш ход и курс и ринулись в атаку. Но не тут-то было. Взревев моторами, наш катер ринулся вперед и начал описывать циркуляцию. Истребители, стреляя из пушек и пулеметов, пронеслись мимо, а мы стремительно приближались к берегу.
Фашисты яростно кидались на нас. Они заходили с разных сторон: и с кормы, и с носа, и с обоих бортов то попарно, то в одиночку. Но маневр и скорость делали нас неуязвимыми.
