Валька быстро подставил себе под ноги ящик с боцманским инструментом. И без того с трудом слушаясь руля, катер плохо повиновался слабым Валькиным рукам, уходил влево.
Но, выполняя указания механика, Вальке все же удалось лечь на курс к мысу Дооб.
Еле движущийся, рыскающий из стороны в сторону катер привлек внимание людей. На причалах Кабардинки и на командном пункте, наблюдая за нами, делали разные предположения. Одни говорили, что катер ведет раненый командир, теряющий порой сознание. Другие думали, что на корабле остался один человек, обслуживающий одновременно и работу моторов в машинном отсеке и управление кораблем, а остальные члены экипажа, очевидно, или убиты или тяжело ранены.
Навстречу нам уже спешили Семен Ковтун и Коста Кочиев. Описав на полном ходу циркуляцию за кормой нашего "ТК-93", их катера прикрыли нас двухъярусной дымзавесой от берега, с которого фашисты опять открыли огонь.
Идя параллельными курсами, мои боевые друзья запрашивали семафорами, что у нас случилось и нужна ли нам помощь. Но Валька не знал семафорной азбуки. Поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, он кричал им:
- Командир ранен!
- Боцман ранен!
- Механик ранен!
Но разве слабый Валькин голос можно было услышать за шумом моторов? Кочиев подошел почти вплотную к нашему борту и знаками спросил Вальку:
- Где командир?
- Ранен, ранен! - закричал Валька, тыча себя пальцем в грудь и показывая вниз, на дно рубки.
Наверх выбежал Полич, чтобы посмотреть, что делает Валька. Кочиев просемафорил приказ:
- Застопорить моторы! Примите на борт людей.
Сорвав с головы бескозырку, Полич засемафорил в ответ:
- Застопорить не. можем, вода зальет моторы. Дотянем до берега сами. Полич снова опустился в отсек. Долго на палубе он оставаться не мог, надо было помогать мотористам, которые из последних сил откачивали воду.
Я очнулся от боли. Это отчаявшийся Валька тряс меня за плечо и плача кричал почти в самое ухо:
- Товарищ командир, товарищ командир!
С трудом приподнявшись, я выглянул в иллюминатор в увидел, как два катера шли бок о бок с нашей "девяткой", словно готовясь в любой момент подхватить ее с двух сторон и поддержать, ежели она станет тонуть.
А волны уже захлестывали палубу, катер все глубже и глубже зарывался в воду.
По левому борту проплывал обрывистый мыс Дооб.
Кочиев знаками показывал Вальке, чтобы он направил катер к нему и выбросился на берег. Валька, хоть и понимал его, но не мог решиться на это без моего приказа.
Медлить было нельзя.
Он испуганно посмотрел на меня, но послушно завертел штурвал. Катер выскочил на прибрежные камни.
Вскоре к нам подошел мотобот и переправил раненых на катер, доставивший нас в Геленджик.
На причале возвращавшихся встречал командир бригады Андрей Михайлович Филиппов. Тут же стояли санитарные машины.
Краснофлотцы вынесли меня на руках с катера и передали санитарам. Подошел Семен Ковтун.
- Куда ранило, Андрюша? - спросил он.
- В живот, навылет.
- Ну, ничего, поправишься, - сказал он, стараясь говорить как можно бодрее. Но видно было, что он опечалился: ранение в живот многие считали смертельным.
- Возьми у меня в кармане кителя комсомольский билет, - попросил я, передай на хранение в политотдел.
Мы расцеловались. Это была наша последняя встреча. Вопреки всему, я выжил, а мой друг Сеня Ковтун погиб вместе со своим катером в следующую ночь.
В госпитале, куда меня доставили, был такой же фронт, как и в Новороссийске. Только тут врачи, операционные сестры и санитары "сражались" за жизнь каждого раненого. Меня оперировал молодой хирург. К сожалению, не знаю его фамилии, но буду помнить его всю жизнь.
После операции меня навестил командир бригады. Вместе с ним пришел Валька. Он рассказал, что прибывший с базы аварийно-спасательный катер заделал пробоины на нашей "девятке", откачал воду и снял с камней. "ТК-93" имел свыше двухсот пробоин различных размеров. После ремонта, пока я находился на длительном лечении в одном из южных городов Черноморского побережья, его водил на боевые операции в Керченском проливе мой друг Виктор Сухоруков. Это был отважный и решительный командир, отличившийся во многих боях. Он служил в отряде Кочиева почти до самого окончания военных действий на Черном море и героически погиб, потопив крупный вражеский транспорт на рейде в Констанце.
Валька уехал учиться в Тбилисское нахимовское училище. За участие в Новороссийской операции он, как и многие члены нашего экипажа, был награжден орденом.
Победа в Крыму
Спустя шесть месяцев я выписался из госпиталя и вернулся на свою "девятку". Экипаж радостно встретил меня. Правда, не было Вальки, не было и главного старшины Ченчика, уехавшего в Тбилисское нахимовское училище воспитателем. Вместо него механиком катера был назначен Зайцев. По инвалидности списали с флота Сашу Петрунина. Но остальные, залечив свои раны, вернулись на катер.
