Он сам не раз находил и находит останки погибших и хоронит их. И не только он, и многие другие находят, и тоже хоронят. Каждый год специально сюда в Мясной Бор приезжают поисковики. Останков они находят много и заново хоронят. И конца этому не видно. Ещё бы было видно! Погибло тут полмиллиона, как сказывают, а предали земле 11 тысяч останков или чуть больше. Специальное кладбище советских воинов (Мемориал «Мясной Бор») создали.
Да, поисковики-добровольцы приезжают сюда каждое лето и трудятся не покладая своих рук. Нелёгкая эта работа – кости в земле находить и выкапывать, ведь это человеческие кости, раньше они принадлежали живому человеку, и он жил, смеялся, улыбался и любил жизнь и всё живое. Медальоны находят, и тогда сообщают родственникам погибших, и те приезжают на перезахоронение своих близких и родных.
– А вот со старухой – его женой – случай был, – поведал мне грибник Панкрат Потапович, – она едва речь не потеряла, могла и язык откусить от испуга. Темно было, и слышит, как в дверь постучали.
Открыла. Перед ней, на пороге, стоял синеокий парень в запылённой гимнастёрке и пилотке с красной звёздочкой, в ботинках с грязными обмотками. Солдат просил попить и кусок хлеба. И когда выпил большой ковш воды, улыбнулся, хлебушек положил в вещмешок и, шагнув за порог, оглянулся и произнёс: «Спасибо! Живите богато…» Тут баба моя и обмерла, увидев, что глаз-то у него не было, зияли пустые глазницы. Вот что оставила нам война-то. Тут не только язык потеряешь, сердце оборваться может, инфаркт хватит… Смотрела вслед солдату, а он вмиг исчез, как будто его и не бывало. Чудеса, да и только. Напугал страшно. Куда же он делся? Испарился, как туман. Призрак какой-то, мираж.
Утром они пошли в лес ягоды собирать. Собирают и чувствуют, что кто-то за ними следит и глаз не сводит, да не один, а несколько военных. Что за напасть такая опять? Скорее домой пошли. А через неделю появились тут поисковики и откопали останки сразу пятерых павших солдат, медальоны у двоих были. Неглубоко лежали, присыпанные сгнившей травой и листьями, словом, образовавшимся перегноем.
И этому было объяснение. Ведь в военное время да под обстрелами и взрывами бомб хоронить погибших не представлялось возможности. А после войны не до этого было, рвались из всех сухожилий восстанавливать страну из руин. Убитые так и лежали, заносимые опавшей с деревьев листвой, и зарастали травой. Как писал вкусивший порох войны русский поэт Александр Твардовский в поэме «Я убит подо Ржевом» о павших в безымянных болотах, когда при жестоких налётах врага убитые летели «точно в пропасть с обрыва» и «фронт горел, не стихая, как на теле рубец». Выжить в такой обстановке считалось невероятным. Летом, в сорок втором, они были зарыты без могилы, ничего не оставив при себе:
И, наверное, эти павшие воины, став травою, пустили свои корни и, превращаясь по весне в одуванчики, смотрят на нас, живущих, и напоминают о себе, мы, мол, здесь пали в жарком бою за Родину, но с войной не покончено до сих пор, и она кончается, как говорил непобедимый полководец Александр Суворов, только тогда, когда предаётся земле её последний павший солдат. А нас здесь, не похороненных, очень много лежит. Вот и напоминаем вам, живущим, о себе, чтобы вы закончили эту жуткую войну.
И мне стало казаться, что нахожусь в прошлом, в эпицентре боя, и вижу события, когда-то происходившие здесь. Слышатся автоматные очереди, окровавленные солдаты. Но лица их различить не могу. Перед глазами мелькают какие-то призраки, встают миражи, а на поле – разбросанные останки. И такая жуть тут взяла, что я вздрогнул.
– Испугался? – взял меня за руку Панкрат Потапович. – Со мной тоже было такое, и не раз, да и сейчас, стоит только задуматься о былом, те видения посещают: то солдат, обливаясь потом и кровью, встает перед глазами, другой – рукой машет, взрывы бомб и снарядов слышатся…
– Потому и боятся ходить местные жители в лес? – как я слышал. И птицы даже здесь не поют, и не видно животных.
– Не селятся, – ответил дед Панкрат. – Чуют трупный запах. А уж сколько лет прошло с войны-то…
Учёные связывают все происходящие здесь непонятные аномальные явления с мощным энергетическим полем, которое создаётся в местах массовой гибели солдат из-за незахороненных останков. Там, где человеческие останки выкопаны и похоронены, как надо, «военной аномалии» уже не возникает, и птицы сюда возвращаются, и животные.
