Приблизившись к закрытой двери, Присцилла расслышала доносившуюся снизу музыку – виртуозные переборы нескольких гитар, а когда мексиканка распахнула дверь, музыка хлынула волной.
Особняк наполнили голоса и смех, отовсюду доносились торопливые шаги слуг. По коридорам плыли запахи свежевыпеченного хлеба и жареного мяса со специями. Присцилла невольно принюхалась: да, от таких ароматов просто слюнки текли.
Не желая более оттягивать неизбежное, она вскинула голову и направилась по коридору к лестнице, ведущей на нижний этаж, в вестибюль. У подножия лестницы стоял Нобл Эган, которому предстояло «отдать» невесту жениху. Черный фрак поразительно шел ему. Чуть позади переминался с ноги на ногу малыш-мексиканец с целым букетом роз под стать той, что украшала прическу Присциллы.
– Вы так прекрасны, что дух захватывает, – галантно произнес Нобл, предлагая девушке руку. Присцилла почти вцепилась в нее в поисках поддержки. – Ищи отец хоть всю жизнь, ему не найти такой невесты!
– Вы очень любезны.
– А это вам, сеньорита, – вставил малыш, протянув ей свой букет.
Присцилла сделала реверанс и улыбнулась ему.
– Его зовут Фернандо, – объяснил Нобл, – но все называют Ферди. Это один из сыновей Хуареса.
– Хуареса?
– Ну да, нашего надсмотрщика Бернардо Хуареса. Мы ведь не только разводим скот. На ранчо есть несколько больших кукурузных полей, фруктовый сад, огород и даже, как вы уже знаете, розарий. И везде нужны рабочие руки. Надсмотрщик нам необходим как воздух.
– Спасибо за цветы, Ферди, – ласково сказала Присцилла ребенку, которому было не более пяти лет от роду. – Ты сам их выбирал?
– Нет, выбрала и срезала их мама, но я помогал, – гордо ответил мальчик и показал уколотый шипами большой палец. – Розы кусаются.
Присцилла засмеялась:
– Еще как кусаются! – Она показала малышу свой палец. – Но красота требует жертв.
– Вот и мама так сказала.
– Может, я иногда буду помогать ей в розарии.
– Она очень обрадуется. Теперь я знаю, как срезать розы и не колоться. Хотите, научу?
Присцилла кивнула и погладила его по щеке, думая: какой чудесный ребенок! Как только у нее появится малыш, жизнь на ранчо перестанет казаться ей тяжким испытанием.
– Пора идти. – Нобл снова предложил ей руку. – Отец не любит ждать.
Они направились не к парадным дверям, как ожидала Присцилла, а в заднюю часть дома и оттуда во двор. Опускались сумерки, и небо на западе окрасилось в тревожные пурпурно-красные тона. С востока уже надвигалась тьма, а на ее фоне виднелись черные причудливые очертания кактусов и кустов мескита. Присцилла снова решила, что Брендон прав, эта земля по-своему прекрасна.
Брендом! Это имя, как вспышка, озарило приунывшую душу. Девушка склонила голову, чтобы не выдать охвативших ее чувств. Думать о Брендоне в день свадьбы нелепо и опасно! Чтобы сделать возможным счастье со Стюартом, о Брендоне лучше забыть.
– Взгляните, нас ждут! – оживленно воскликнул Нобл, выводя Присциллу из раздумий.
Он указал на деревянную арку, увитую цветами и лентами. Под ней стоял гордый жених в превосходном темном костюме, выгодно оттеняющем его светлую кожу и волосы. Карие глаза Стюарта засветились от восхищения при виде приближающейся невесты.
Присцилла старалась не сжимать руку Нобла, когда тот вел ее к изукрашенной арке. Должно быть, даже церковное венчание не могло сравниться с этой свадьбой – ни по количеству гостей, ни по торжественности атмосферы. Огромная толпа окружала широкий проход, посыпанный песком и лепестками роз. Гости нарядились соответственно событию, и это не ускользнуло от внимания Присциллы.
Все гитары умолкли, кроме одной, звеневшей теперь очень мягко и нежно. Под этот приятный аккомпанемент Присцилла и ее эскорт остановились перед Стюартом. Тот взял ледяную руку девушки.
– Дорогая, ваша красота превзошла все мои ожидания. Я весьма, весьма восхищен.
– Я очень рада…
Ей едва удалось произнести эту любезную фразу. Почему каждый здесь стремится только к тому, чтобы порадовать Стюарта? Почему никому и в голову не приходит порадовать и ее – ведь она тоже живой человек? Присцилла напомнила себе о масштабах празднества, об усилиях, затраченных ее женихом, чтобы организовать его по всей форме, однако усомнилась, ради нее ли все это. Возможно, он просто воспользовался случаем, чтобы показать себя щедрым и великодушным хозяином?
– Ну а теперь, судья Додд, – Стюарт обратился к джентльмену в черном, – можете начинать.
«Боже милосердный, дай мне силы пройти через это!» – мысленно взмолилась Присцилла, услышав голос судьи и ощутив властное пожатие руки жениха.
Голос показался ей ужасающе монотонным, так что слова сливались в ровное бессмысленное жужжание. В какой-то момент девушка пошатнулась – и тотчас будущий муж стиснул ее пальцы в знак предостережения.
