– Значит, вы сами видите, что вам надо тихонько оставаться у меня на руках и довериться моему усердию.
– Тихонько! тихонько! вы думаете, может быть, что мне так удобно? – продолжала она, оправляя руками складки своего измятого плаща. – Хоть бы уж вы не теряли по-пустому времени на разговоры.
– А вы хотите, чтоб я шел поскорей? Извольте. Но если мы упадем, то вы будете сами виноваты.
Он нарочно споткнулся, она слабо вскрикнула и уже больше не двигалась.
– Вот вы стали умницей… и я тоже стану осторожней. Ведь я хлопочу для вас же, чтобы не вышло беды с этими вот хорошенькими ножками.
Гуго прижал к себе немножко сильней незнакомку и лукаво доставил себе удовольствие пройти через дорогу, не слишком спеша. Перейдя на другую сторону, он осторожно опустил девушку на сухое место, где уже был мелкий песок. – Вот и все, сказал он, кланяясь.
Хорошенькая девочка была совсем красная и невольно рассмеялась.
– Однако, вы – порядочный оригинал!.. Схватили меня попросту, даже и не зная, кто я такая!
– Это был лучший способ познакомиться, а теперь, так как мы уже знакомы, можно и еще раз повторить то же самое.
– Кого же я должна благодарить?
– Гуго де Монтестрюка.
– Как! это вы – граф де Шаржполь? тот самый, что наделал столько хлопот маркизу де Сент-Эллису в его замке Сен-Сави?
– Тот самый.
– Поздравляю, граф!.. Теперь уже я не удивляюсь больше, что у вас такая легкая и такая сильная рука!
Она смотрела на него ласково, качая головой, как птичка.
– Я вам сказал, кто я; могу теперь узнать и ваше имя? – спросил Гуго.
– О! у меня имя совсем не знатное, а самое скромное – меня зовут Брискетта.
– Прехорошенькое имя… А нельзя ли будет поскорей опять встретиться с владетельницей этого имени?
– Вот уже и любопытство! Ну, что же? Поищите сами, и если уже очень захочется найти, так и найдете: девушка в Оше ведь не то, что зяблик в лесу.
За тем она низко присела и ушла, переступая на кончики пальцев, как куропатка в борозде на поле. Сделав шагов тридцать, уверенная, что он еще следит за ней глазами, она обернулась, улыбнулась и кивнула головкой.
Разумеется, у Брискетты не было ни величественного стана, ни важного вида принцессы Леоноры, ни сверкающих глаз её, ни белых длинных рук: никто бы и не принял ее за королеву; но её свежие губы алели как вишни, длинные загнутые ресницы оттеняли темной бахромой веселые глаза; вся маленькая фигурка её дышала грацией, а стройная ножка кокетливо несла эту фигурку. Эти ножки, касавшиеся до Гуго, пока он нес ее на руках, не выходили у него из головы. Щечки её цветом и свежестью напоминали спелый персик; так и хотелось укусить их.
Кровь Гуго волновалась и он продлил свою прогулку, преследуемый воспоминанием о Брискетте: её живая и легкая фигура, казалось ему, все еще идет рядом. Задумчивый вернулся он в Тестеру. Несколько дней потом он бродил по темным углам, Агриппа спросил; что с ним; Гуго рассказал ему приключение на городской дороге.
– С этой минуты, – прибавил он, – куда бы я ни пошел, повсюду мне чудятся в кустах два карих глаза, так на меня и смотрят… Ночью они блестят мне в темной комнате… Когда ветерок шелестит листьями, мне слышится её голос, смех её звучит у меня в ушах… Должно быть, я болен…
– Нет, вы просто влюблены.
– Влюблен? – спросил Гуго.
– Послушайте, граф, вот вы уже и покраснели, как пион. Эта болезнь – не редкость в ваши лета, хоть она и кажется вам странною… А хотите убедиться, что я не ошибаюсь?
– Разумеется! Я, Бог знает, что бы дал за это!
– Давать ничего не нужно, а только делайте, что я скажу.
– Говори.
– Вы после виделись с вашим предметом?
– Нет… Ты сам знаешь, что она мне отвечала.
– И она сказала правду! а чтоб ей доказать, что и вы тоже догадливы, ступайте-ка в воскресенье в городской собор, к поздней обедне: хорошенькие девочки всегда ходят к обедне, потому что там бывает много народу. Когда служба кончится, станьте у дверей и как только ее увидите, подайте ей святой воды… И тогда замечайте хорошенько… Если у вас забьется сердце, когда её тонкие пальчики встретятся с вашими, – значит, вы влюблены.
– Хорошо! этот опыт я намерен произнести не позже, как в будущее же воскресенье.
И действительно, в первое воскресенье Гуго отправился в Ош в сопровождении Коклико, который, как мы уже говорили, всюду за ним следовал. Они подошли к собору в ту самую минуту, когда колокольный звон призывал верующих. У паперти теснилась густая толпа. Когда Гуго вошел в церковь, она была наполнена наполовину, а скоро совсем наполнилась. Обедня должна была тотчас начаться. Гуго стал искать глазами, и между множеством черных капоров отыскал один, от которого уже не мог отвести взора: что-то говорило ему, что именно под этим капором улыбается Брискетта.
Когда начали выходить из церкви, Гуго поместился у самых дверей и стал ждать. Он потерял было свой капор из виду, когда двинулась толпа, как волнуемое ветром поле колосьев; но скоро увидел подходящую Брискетту. Лукавая улыбка освещала её лицо. Граф де Монтестрюк обмочил пальцы в святой воде и протянул Брискетте. Как только они коснулись друг друга, сердце его забилось.
