Графиня де Монтестрюкъ поняла теперь, зачмъ герцогъ де Мирпуа посылалъ наканун дворецкаго въ Тестеру.
— Все-ли ты разсказалъ? спросила она, улыбаясь.
— О, нтъ! есть еще комнатка полная игрушекъ для графа Гуго, который будетъ имъ радъ, а другая побольше со всякимъ оружіемъ: съ кинжалами, шпагами, мушкетами, самострлами, копьями, рогатинами, аллебардами, съ разнымъ огнестрльнымъ оружіемъ, отъ пистолетовъ до фальконетовъ; будетъ съ чмъ пріучать его къ ремеслу солдата… Это ужъ мое дло и я беру его на себя… А потомъ, въ высокой свтлой комнат на востокъ, прекрасная библіотека, набитая сверху до низу книгами. Есть между ними съ отличными картинками сраженія и осады и съ портретами военачальниковъ. Это придастъ графу охоты учиться чтенію.
Дв большихъ собаки вошли въ эту минуту и стали ласкаться къ Агрипп.
— И эти собаки принадлежатъ графин, продолжалъ онъ, лаская ихъ; я встртилъ ихъ на двор, на солнышк, далъ имъ по куску хлба, и съ тхъ поръ мы стали друзьями. Садовникъ здшній сказалъ мн ихъ клички: вотъ это Драконъ, а это — Фебея, братъ и сестра, отличныя собаки! Посмотрите, какіе у нихъ зубы! Съ такими сторожами можно спать покойно.
Было уже поздно и осмотръ окрестностей Тестеры отложили на завтра.
Домъ былъ построенъ въ углубленіи, на берегу широкаго озера, изъ котораго наполнялись водою рвы. Съ нему вела хорошо содержимая дорога. Толстыя вербы нагнулись надо рвами, гд сновали угри между водяной чечевицей; высокій оршникъ росъ по откосамъ. Кругомъ во вс стороны шли луга. На скатахъ ближнихъ холмовъ было немного пашни и нсколько виноградниковъ. Въ конц долины росъ хорошенькій густо-лиственный дубовый лсокъ. Неподалеку высилась въ голубомъ неб игла колокольни и указывала мсто деревни, скрывавшей свои смиренныя крыши въ зелени грушъ и яблонь. Въ той же сторон проходила дорога, служившая сообщеніемъ съ окрестностями. При дом былъ также огородъ и фруктовый садъ.
Обойдя свое новое имніе во всхъ подробностяхъ и отдавъ полную справедливость предусмотрительности и доброт герцога, съумвшаго соединить великодушную щедрость съ уваженіемъ къ ея вол и желаніямъ, графиня позвала Гуго въ свою комнату, посадила его къ себ на колна и сказала:
— Ты осмотрлъ теперь, сынъ мой, т мста, гд ты долженъ прожить, пока не выростешь.
— А когда же я выросту?
— Лтъ черезъ пятнадцать, дитя мое.
— Хорошо! здсь мн нравится. Я останусь здсь, пока вамъ будетъ угодно, матушка.
— А я здсь дождусь, пока Господь Богъ призоветъ меня къ Себ дать отчетъ въ томъ, какъ я употребила дни свои.
— Не говорите этого, вы знаете — я не хочу разлучаться съ вами.
Мать нагнулась къ нему и поцловала.
— Ты ужь не увидишь больше замка Монтестрюка, милый Гуго, сказала она.
— Это почему? Онъ мн тоже нравился со своими высокими башнями, куда я взбирался съ Агриппой и откуда такъ далеко было видно.
— Замокъ ужъ не нашъ и у тебя нтъ больше ни лошадей, ни пажей, ни шелковаго и бархатнаго платья, а у меня — ни каретъ, ни конюшихъ.
— Ихъ у насъ отняли?
— Нтъ, дитя мое… мы раззорились.
— Раззорились? повторилъ маленькій Гуго съ удивленіемъ.
— Ты не можешь понять этого слова теперь, но поймешь современемъ,
— Когда такъ, то что-же у меня остается?
— У тебя остается твое имя, сынъ мой.
— Славное имя! вскричалъ ребенокъ съ оживленнымъ взоромъ: Гуго-Поль де Монтестрюкъ, графъ де Шаржполь!
— Да, славное, сынъ мой, но съ условіемъ, чтобы ты возвратилъ ему прежній блескъ и сохранилъ его чистымъ и незапятнаннымъ.
— А что нужно для этого длать, матушка?
— Надо трудиться безъ отдыха, чтобы сдлаться человкомъ и солдатомъ.
— Ну, я и стану трудиться и сдлаюсь человкомъ и солдатомъ.
— Поклянись! твой отецъ никогда не измнялъ клятв и отдалъ жизнь свою, чтобъ сдержать данное слово.
Маленькій Гуго задумался, потомъ, подавая матери об руки, сказалъ:
— Клянусь вамъ, матушка.
Можно сказать, что воспитаніе маленькаго Гуго, ставшаго графомъ де Монтестрюкъ, началось на другой же день посл того, какъ онъ въ первый разъ провелъ ночь въ Тестер. Домъ этотъ былъ такъ далеко отъ замка, въ которомъ онъ родился, что окрестные жители, — которые вообще мало разъзжали въ эти далекія времена, а жили больше въ тни своей колокольни — никогда не видли графини. Она могла гулять по окрестностямъ, не опасаясь быть узнанной. Она выдавала себя за вдову капитана, убитаго на королевской служб, искавшую вдали отъ городовъ уединенія и покоя. Вс любили ее за молодость и задумчивую красоту, за проказы и миловидность сына и за длаемое кругомъ добро, для чего она отдляла всегда бднымъ десятину изъ своихъ небольшихъ средствъ. Всякій кланялся, встрчая ее во вдовьемъ траур. По воскресеньямъ въ церкви ей уступали особое мсто.
