— Отлично, дитя мое! сказалъ Коклико: ты малый-то, видно, ловкій! а что жь они говорили, эти мошенники?
— Одинъ, указывая пальцемъ на вашъ домъ, сказалъ другому. Онъ здсь живетъ.
— Хорошо, отвчалъ этотъ.
— Онъ почти никогда не выходитъ одинъ, продолжалъ первый. Постарайся же не терять его изъ виду, а когда ты хорошо узнаешь вс его привычки, то остальное ужь будетъ мое дло.
— Какой-нибудь пріятель Бриктайля, должно быть, хочетъ затять со мной ссору, замтилъ Гуго равнодушно.
— А потомъ? спросилъ Коклико.
— Потомъ — первый ушелъ, а другой вошелъ вотъ въ ту таверну напротивъ, откуда видна дверь вашего дома.
— Шпіонъ, значитъ! а сегодня утромъ ты его опять видлъ?
— Нтъ, а какъ только увидлъ васъ, то прибжалъ разсказать что я подслушалъ.
— Спасибо, и будь увренъ, пока у меня въ карман будутъ деньги, и ты будешь получать свою часть; а если теперь т же личности опять прійдутъ сюда и станутъ тебя распрашивать, будь вжливъ съ ними и отвчай, что ни у кого нтъ такихъ регулярныхъ привычекъ, какъ у меня: встаю я, когда прійдется, а возвращаюсь домой, когда случится. А еслибы этихъ свдній имъ показалось мало, то попроси ихъ также вжливо оставить свои имена и адресы: я скоро самъ къ нимъ явлюсь.
Коклико почесывалъ голову. Онъ принималъ вещи не такъ беззаботно, какъ Гуго. Съ тхъ поръ какъ Бриктайль показался въ Париж, ему только и грезились разбойники и всякія опасныя встрчи. Кром того, онъ не доврялъ и графу де-Шиври, объ которомъ составилъ себ самое скверное мнніе.
— Ты останься дома, сказалъ онъ Кадуру, который собирался тоже идти за графомъ, а особенно, смотри, не звай.
— Останусь, сказалъ Кадуръ.
Потомъ, погладивъ мальчика по голов, Коклико спросилъ его':
— А какъ тебя зовутъ?
— О! у меня только и есть что кличка!
— Скажи, какая?
— Меня прозвали Угренкомъ, видите, я отъ природы такой проворный, скоро бгаю и такого маленькаго росту, что могу пролзть повсюду.
— Ну, Угренокъ! ты мальчикъ славный! Сообщай намъ все, что замтить, и раскаяваться не будешь.
И, попробовавши, свободно-ли двигается у него шпага въ ножнахъ, онъ пошелъ вслдъ за Гуго.
А Гуго, какъ только повернулъ спину, ужь и не думалъ вовсе о разсказ мальчика. Онъ провелъ вечеръ въ театр съ герцогиней д'Авраншъ и маркизой д'Юрсель, которыя пригласили его къ себ ужинать, и вернулся домой поздно. Кадуръ глазлъ на звзды, сидя на столбик.
— Видлъ кого-нибудь? спросилъ Коклико, между тмъ какъ Гуго, съ фонаремъ въ рук, всходилъ по лстниц.
— Да!
— Говорилъ онъ съ тобой? Что сказалъ?
— Четыре-пять словъ всего на все.
— А потомъ куда онъ длся посл этого разговора?
— Пошелъ взять ванну.
Еоклико посмотрлъ на Кадура, думая, не сошелъ ли онъ вдругъ съ ума?
— Ванну? что ты толкуешь?
— Очень просто, возразилъ арабъ, который готовъ былъ отвчать на вопросы, но только какъ можно короче. Я лежалъ вотъ тамъ. Приходитъ человкъ, смотритъ; солдатъ пополамъ съ лакеемъ. «Это онъ!» сказалъ мн мальчикъ. Я отвчалъ: «молчи и спи себ». Онъ понялъ, закрылъ глаза и мы оба захрапли. Человкъ проходитъ мимо, взглядываетъ на меня, видитъ дверь, никого нтъ, вынимаетъ изъ кармана ключъ, отпираетъ замокъ, добываетъ огня, зажигаетъ тоненькую свчку и идетъ вверхъ по лстниц. Я за нимъ. Онъ уже у насъ.
— Ловкій малый!
— Ну, не совсмъ-то: вдь не замтилъ же, что я шелъ за нимъ. Онъ сталъ рыться повсюду. Тутъ я кинулся на него; онъ хотлъ-было закричать; но я такъ схватилъ его за горло, что у него духъ захватило; онъ вдругъ посинлъ и колна у него подкосились. Онъ чуть не упалъ; я взвалилъ его на плечи и сошелъ съ лстницы. Онъ не двигался. Я побжалъ къ рк и съ берега бросилъ его на самую середину.
— А потомъ?
— А потомъ, не знаю; вода была высокая. Когда я вернулся домой, мальчикъ убжалъ со страху.
— Гм! сказалъ Коклико, тутъ ршительно что-то есть. Другъ Кадуръ, надо спать теперь только однимъ глазомъ.
— А хоть и совсмъ не будемъ спать, если хочешь.
Коклико и не такъ бы еще встревожился, еслибъ могъ видть, на слдующій день, какъ кавалеръ де-Лудеакъ вошелъ въ низкую залу въ Шатле, гд писалъ человкъ въ потертомъ плать, склонясь надъ столомъ съ бумагами. При вход кавалера, онъ положилъ перо за ухо и поклонился. Его толстое тло на дряблыхъ ногахъ казалось сдланнымъ изъ ваты: до такой степени его жесты и движенія были тихи и беззвучны.
— Ну! какія всти? спросилъ Лудеакъ.
— Я говорилъ съ г. уголовнымъ судьей. Тутъ смертный случай, — почти смертный, по крайней мр. Онъ далъ мн разршеніе вести дло, какъ желаю. Приказъ объ арест подписанъ; но вы хотите, чтобъ объ этомъ дл никто не говорилъ, а съ другой стороны, нашъ обвиняемый никогда не выходитъ одинъ. Судя потому, что вы объ немъ говорили, прійдется дать настоящее сраженіе, чтобъ схватить его. А Бриктайль — человкъ совсмъ потерянный, имъ никто не интересуется; я знаю это хорошо, такъ какъ мн приходилось употреблять его для кое-какихъ негласныхъ экспедицій. Легко можетъ статься, что графъ де Монтестрюкъ вырвется у васъ изъ рукъ свободнымъ и взбшеннымъ.
— Нельзя-ли какъ нибудь прибрать его?
— Я объ этомъ ужь думаю и самъ.
