— Я знаю, — сказала Орфиза, — что вы не уступите никому ни в вежливости, ни в любезности.
— Вы меня просто околдовали, прекрасная кузина, великодушие теперь моя слабость… Я хочу доказать вам, что во мне течет кровь, которая всегда будет достойна вас.
Орфиза наградила его такой улыбкой, какой он не видел со дня охоты, на которой чуть не убилась Пенелопа.
Близкий отъезд привел Гуго в отчаяние: ему предстояло расстаться с этими местами, где он каждый день видел Орфизу, где их соединяли одни и те же удовольствия, где он дышал одним с ней воздухом, где мог угадывать ее мысли. Сколько обстоятельств будет разлучать их в Париже и как редко он будет с ней видеться!
Накануне отъезда Орфизы в Блуа и оттуда в Париж Гуго, проведя с ней последний вечер, грустно бродил под ее окнами. Его била лихорадка. Безумная мысль пришла ему в голову и овладела им с такой силой, что через минуту он уже мерил расстояние до балкона, за которым показывался изредка силуэт Орфизы: он желал получить что-нибудь от нее на память, какую-нибудь вещь, которой касалась ее рука.
По мерцанию огня он понял, что герцогиня перешла во внутренние комнаты. Через пять минут Гуго уже был на балконе, не зная сам, каким путем он туда взобрался, но с твердой решимостью не спускаться вниз, пока не найдет свое сокровище. Окно было полуотворено, он толкнул его рукой и попал в маленькую комнату, которая отделялась одной только полуприподнятой портьерой от той, куда ушла Орфиза. Его мгновенно охватил тот самый аромат, очарование которого он уже не раз испытывал: то было как бы ее собственное дыхание.
Повсюду были разбросаны ее вещи. Платье из блестящей материи, которое было на ней в этот вечер, венгерские перчатки, еще сохранявшие форму ее милых ручек, маленькие атласные башмачки, веер, которым она играла так грациозно, — все говорило ему о ней. Гуго стоял в восхищении, упиваясь видом всех этих вещей. Но в его мысли начинало закрадываться беспокойство: что, если Орфиза вдруг войдет в эту комнату и увидит его здесь? Что она подумает? Как он объяснит ей свое присутствие? Он и не подозревал, что Орфиза уже следила за всеми его движениями.
Она услышала, как открывается окно; легкий треск паркета предупредил ее, что кто-то ходит в соседней комнате. Она была слишком храбра, чтобы звать кого-нибудь на помощь: дочь одной из героинь Фронды, она не знала страха. Она подумала, не Шиври ли это, известный своей наглой смелостью, и уже схватила кинжал, готовая твердой рукой поразить его за такую дерзость; молча, приподняв портьеру, она посмотрела и задрожала, узнав Гуго де Монтестрюка. Как! Он, в ее комнатах, в такой час! Что ему нужно? Удерживая дыхание и спрятавшись за толстой портьерой, она следила за каждым его шагом. Первыми ее чувствами были гнев и огорчение: Гуго упал в ее мнении, и сердце ее сжималось от сожаления; потом она испытала удивление и нежное умиление.
После минутной нерешительности Гуго осторожно подошел к креслу, где висел венок из роз, который был этим вечером на корсаже у Орфизы. Оглядевшись вокруг, он оторвал в волнении один цветок, страстно поцеловал его и спрятал у себя на груди. Он уже хотел уйти и повесил осторожно венок на спинку кресла, когда внимание его обратилось на что-то, чего Орфиза не могла рассмотреть из-за своей портьеры. Гуго нагнулся и нежно снял с белого атласного корсажа какую-то ниточку золотого цвета — то был длинный волос Орфизы. Она улыбнулась, увидев, с каким восхищением он рассматривает свою находку, и тихонько выпустила кинжал из рук. Разве нужно было оружие против такого почтительного обожания?
Гуго достал спрятанную на груди розу и, обмотав вокруг стебелька найденный волос, завязал оба конца и спрятал опять на груди, как вор, схвативший какую-нибудь драгоценность. Он уходил тихо и уже дошел было до окна, как вдруг тяжелые складки портьеры раздвинулись и перед ним появилась Орфиза. Он сделал шаг назад, вскрикнув от ужаса.
В белом кисейном пеньюаре, с распущенными волосами, с обнаженными по локоть руками, она казалась призраком. Орфиза сама не понимала, отчего вдруг решилась показаться; какое-то новое, неиспытанное еще ощущение поразило ее; но, притворившись раздраженной, она спросила Гуго:
— По какому это случаю, граф, вы вошли сюда в такой час?.. Неужели вы думаете, что такой поступок — честный способ отблагодарить меня за гостеприимство и за мою прямую, открытую признательность вам?.. Каким путем вы попали в мои комнаты? Как? Зачем?
— Я был там, внизу, под вашими окнами… увидел свет… сердце мое забилось, мной овладело безумие… я взлез на дерево… и прыгнул с дерева на балкон…
— Но вы могли упасть в такой темноте!.. убиться насмерть!..
— Вы вот об этом думаете, герцогиня, а я не подумал!..
— Но, еще раз, зачем? С какой целью?
— Сам не знаю… Не сердитесь, ради бога! Я искал какую-нибудь из ваших вещей. Я хотел сделать из нее талисман… Мне попалась под руку роза… она была тут вот, в этом венке… я взял ее.
— Но отчего же вы прямо не попросили ее у меня?