Эффект от увеличения доли одного ингредиента за счет других можно пояснить таким немыслимым примером. Представим себе, что в сбалансированном наборе приправ для некоего блюда повар поддал соли за счет перца, петрушки, чеснока, лаврового листа и т. д. И кого порадует такое блюдо? Кто его сможет есть? Яство осталось блюдом, но перестало быть едой!
Воздадим должное «разлучникам» еды с урожаем. Их – вольных и невольных – было много:
• выдающийся немецкий химик ХIХ века Юстас Либих, неправильно истолковавший способность растений усваивать элементы из растворов;
• шустрые промышленники, учуявшие баснословные барыши и наладившие работу «фабрик плодородия»;
• аграрии, проигнорировавшие физиологию растений и обрадовавшиеся тому, что от минеральных удобрений урожай растет как на дрожжах;
• ученые, сосредоточившие все внимание на урожае и забывшие о еде;
• пищевая промышленность, наловчившаяся создавать своеобразие химическими (простите – пищевыми) добавками;
• «стрелочники» – минеральные удобрения, надувавшие урожай, как конокрад клячу перед продажей.
Напомню сверхзадачу главы: сделать так, чтобы урожай и еда смотрели в одну сторону, чтобы урожай снова сошелся с едой. Но прежде чем взяться за решение этой задачи, послушаем что-то вроде песни в кинофильме. Но не вставной номер, как это иногда бывает, а песню, вплетенную в ткань фильма, настраивающую зрителя на нужную волну. Ну, скажем, как «У природы нет плохой погоды» в «Служебном романе».
Весной 2014 года в журнале «Вестник садовода» была опубликована статья Н. И. Курдюмова «Питательные мысли в предвкушении урожая», о которой можно сказать словами Больцмана «Нет ничего практичнее хорошей теории». И лето я провел, сродняя выводы статьи с природосообразным огородом. Это было увлекательное занятие. Настолько наполненное эмоционально, что мне не по душе было бы заменить емкое теплое «сродняя» привычным суконным «внедряя». Выводы статьи не надо вносить в природосообразный огород – они для огорода свои, родные.
Не буду подробно излагать статью. Приведу лишь (в сжатом виде) захватившие меня выдержки из статьи. Читатель может принять выводы Николая Ивановича как постулаты. Ну, а тех читателей, которым интересен «подвод» к выводам, отсылаю к самой статье.
А) Ведущий посыл статьи: «Растворимые сахара – начало любой микробной пищевой цепочки. Это первое, что съедается, попав в почву. Даже переваривать не надо – энергия в чистом виде. Взрыватель, «бензин» любой пищевой волны… Так же любы микробам и аминокислоты – бери готовое и строй белок».
Б) Совсем неожиданные результаты получили британцы в конце 80-х. Николай Иванович пишет: «Они вводили 5 %-ный раствор сахарозы на глубину 20 см, чтобы стимулировать деревья. А потом внимательно посмотрели, что в растении происходит. И оказалась там совсем простая штука: почвенный уровень сахаров, как рычаг, регулирует включение и выключение генов, определяющих режим питания. Мало сахара в почве – активизируются гены фотосинтеза. Много сахара – активизируются гены корней, те ветвятся, наращивают массу и едят сахар, подавая его вверх. А фотосинтез при этом тормозится».
В) В статье рассказывается о популярном канадском проекте RCW (веточная древесная щепа). «Он начат еще в конце 70-х и в начале 90-х доведен до продуктивной технологии, спасающей истощенные почвы по всему миру. Изучая, как рождается гумус в лесах, ученые обнаружили: главный источник устойчивого гумуса – тонкие ветки лиственных деревьев. Почему? Потому что в них содержится почти на порядок больше сахаров, чем в древесине стволов, плюс белки в изрядном количестве. В ветках, в отличие от соломы, идеальное соотношение азота и углерода! С учетом прочих элементов в них хранится 75 % всех питательных веществ леса. Только в Квебеке ежегодно скапливается 100 миллионов тонн веток, которые приходится просто сжигать. А в мире – миллиарды тонн. В общем, ученым оставалось придумать машины, правильно измельчающие ветки тоннами в час, и отработать агротехнику. Машины придумали. В основе агротехники – беспахотное смешивание 1–2-дюймового слоя мелкой щепы с пятью верхними сантиметрами почвы. Через три-четыре года урожаи на истощенных почвах растут в разы».
Г) Наконец, Курдюмов забивает «золотой гвоздь» в гроб делаемого компоста. В первой части книги я рассказывал о зловредности разложения органики вне грядок, так что читатель подготовлен к важному уточнению Николая Ивановича. Он пишет: «Напоследок сам Бог велел глянуть новым глазом на компост. И констатировать: из него ведь не только аммиачный азот и СО2 улетучиваются. Главное – ни сахаров, ни аминокислот не остается! Той самой основы динамического плодородия, его первичного топлива – ноль. Так что прав Борис Андреич Бублик: компостирование прямо на грядках – агроприем особый. И не просто в виде мульчи или кучками, а прямо в почве, в мелких канавках или ямках, под тонким слоем почвы. Для кухонных отходов лучшего места не придумаешь».
