А пока программа уже принесла важные побочные результаты. Кое-где черепашки, по-видимому, остаются на новых местах и образуют постоянную популяцию вместо того, чтобы, как ожидалось, отправиться на весь период развития в длительное путешествие. Старейшие из этих искусственно созданных популяций были смыты ураганами, но остальные как будто укореняются довольно прочно. Другой приятный момент (возможно, всего лишь следствие той защиты, которую наше присутствие обеспечивает тортугерскому пляжу) — это увеличение количества меток, присылаемых издалека. Впервые тортугерская популяция оказалась под некоторой защитой в 1955 году, и с тех пор прошло достаточно времени, чтобы количество уцелевших и достигших половой зрелости черепашек возросло. По всей вероятности, именно этим объясняется учащающееся появление тортугерских черепах в более отдаленных местах. И несомненно, именно это вызвало увеличение количества кладок на самом тортугерском пляже. Я убежден, что Устье теперь посещает больше черепах, чем в начальные годы нашей работы.
А что людей является туда больше, это бесспорно. Первый большой наплыв был связан с тем, что наиболее закаленные члены «Братства зеленой черепахи» и Корпорации сохранения карибской природы решили провести конференцию в Тортугеро. Маленький самолет «Экспресс аэро Ванольи» в несколько приемов доставил в лагерь двенадцать человек с полным комплектом пива, льда и надувных матрасов.
Среди прибывших были основатель Корпорации Бен Фиппс с женой, организатор «Братства» Джош Пауэрс и его сын Томас, а от Американского музея естественной истории приехали Джим Оливер и Чак Богарт. Именно Джим, теперь директор музея, позже вел переговоры с д-ром Галлером и с НИУВМС, в результате которых в Устье прилетел «Альбатрос». Флоридский университет представляли Хью Попеноу и Рей Крист. Гус Паскарелья занимался фотографированием, а Билли Крус, нынешний представитель Коста-Рики в Корпорации сохранения карибской природы, приехал из Сан-Хосе, чтобы, как выражаются испанцы, «узнать место». Если вспомнить, что это он рассказал мне о Тортугеро двенадцать лет назад, такое желание выглядело по меньшей мере странно. Но уж теперь Билл знает Тортугеро как свои пять пальцев.
Я хорошо помнил Тортугеро первых лет, и эта шумная толпа произвела на меня впечатление чего-то несуразного. В моем представлении Устье неизменно ассоциировалось с безлюдьем, с неторопливым ожиданием конца ливня, или появления черепах, или прибытия самолета Ванольи. Я отошел от лагеря, остановился, слушая, как смеются наши гости, и вспомнил другие вечера, когда тут не было слышно ничего, кроме ветра.
Впрочем, и раньше в Устье не всегда царила тишина. По субботам индейцы-москито веселились очень шумно. Не соблюдали особой тишины и солдаты, которые однажды явились откуда-то к нам на побережье проверить, верны ли слухи о вражеском вторжении: сначала они потеряли друг друга, а потом подняли оглушительный грохот, перестреливаясь через реку. Как-то ночью на лесопильню забрался тапир и до утра расшвыривал штабеля досок. Утром, когда запустили движок, тапир в панике заметался по поселку, а за ним гнался мальчишка, пуляя в него из мелкокалиберной винтовки — единственного огнестрельного оружия на весь поселок. В конце концов тапир ринулся к реке и перебежал ее по дну. Да, и в этом тихом глухом местечке случались всякие неожиданности.
Однако самая торжественная минута за все мое пребывание в Тортугеро наступила, когда члены «Братства зеленой черепахи» церемониальным маршем прошествовали на пляж и каждый держал в руке личную черепашью метку, на которой ювелир в Сан-Хосе выгравировал почтенное имя ее владельца. И каждый прикрепил свою метку к ласту, который крепко держали Гарри Хэрт и Лео Мартинес, а затем мы отпустили черепах, чтобы они пронесли имена Фиппса, Пауэрса, Оливера и прочих по всему Карибскому морю и дальше. Гарри и Лео надзирали за исполнением обряда с неподражаемым достоинством. Церемония эта обрела волнующую кульминацию, когда полтора года спустя метка Джима Оливера была прислана нам из Никарагуа рыбаком, который поймал его черепаху у островов Москито, в двухстах милях от Тортугеро. Этот год был кануном самой большой из пережитых Устьем перемен. На следующий год первый двухмоторный «Грумман» с ревом пронесся над Тортугеро. Он сбросил дымовую шашку, проверяя направление ветра над рекой. Сделав круг над морем, он снова скользнул в узкую аллею между лесистыми берегами, взметнул речную воду вверх на добрые полмили и угомонился возле нашей пристани. Все селение высыпало поглазеть на бешеные маневры «Альбатроса». Когда он замер, к нему заскользили долбленки и доставили команду на берег. Мы перезнакомились, и летчики осмотрели лагерь и его окрестности. Затем мы показали им инкубатор в сотне ярдов дальше по пляжу и навес с садками, в которых держали черепашек. Некоторое время мы обсуждали расписание рейсов по доставке черепашек, а потом всей компанией отправились к Сибелье.
