В мире существует пять родов морских черепах. Это логгерхеды
Каждому следовало бы посмотреть, как черепаха откладывает яйца. Это весьма внушительное зрелище — паломничество морского животного на сушу, которую его предки покинули сто миллионов лет назад. Ритуал кладки начинается (во всяком случае, для наблюдателя), когда черепаха попадет в прибой. Этот начальный этап для наблюдений очень затруднителен. Волны выносят черепаху на край пляжа, и она некоторое время остается там, то поднимаясь на гребне, то снова мягко шлепаясь на песок. Она мигает, всматриваясь в сумрак, опускает нос и утыкает его в заливаемый волнами песок, потом смотрит вверх, оглядываясь по сторонам, и снова мигает: несомненно, принимает какое-то решение. Чем она при этом руководствуется, не известно никому, и, как я уже говорил, наблюдать выход черепахи из воды очень трудно. Попав на берег, черепаха вначале ведет себя очень пугливо — достаточно вспышки спички где-нибудь далеко в стороне, чтобы она снова кинулась в море.
Однако мне несколько раз доводилось видеть, как черепахи выходили из воды, и наблюдать если не всю процедуру, то хотя бы значительную ее часть. Черепаху удается разглядеть, либо когда ярко светит луна, либо в редко выпадающие абсолютно темные ночи, когда море фосфоресцирует и прибой накатывается на пляж, как пожар. Если в такую ночь черепаха, на ваше счастье, вылезет на берег возле того места, где вы притаились, то вы увидите, как она остановится в голубом пламени уползающей пены, повернет голову туда и сюда быстрым отрывистым движением, которого ждешь от ящерицы или змеи, но никак не от черепахи, затем опустит ее и уткнет нос в жесткий мокрый песок, словно вынюхивая следы, оставленные бесчисленными поколениями предков. В эти минуты любое самое незначительное нарушение тишины прогоняет ее назад в море. Иногда она снова пробует вылезти ярдах в пятидесяти дальше по пляжу, а иногда возвращается только на следующую ночь. Для того чтобы увидеть, как черепаха выбирается на сушу, надо много ходить и долго ждать. Мне еще не попадалось ни хорошей фотографии, ни удачных кинокадров, запечатлевших этот момент. У нас в Тортугеро перебывало немало отличных фотографов, но ни одному из них не удалось поймать первый шаг рептилии, раз в три года выбирающейся на враждебную ей сушу.
Но стоит черепахе достичь сухого сыпучего песка и начать копать, как за ней — если ей действительно пришло время откладывать яйца — можно наблюдать совершенно спокойно. Она будет проделывать свои стереотипные операции, не обращая внимания на самый оглушительный шум и словно не замечая, что ей прямо в глаза светят лучи десятка карманных фонариков. Когда черепаха отыскивает подходящее место (обычно у границы растительности, у подножия дюны или у какого-нибудь бревна), она несколько раз испытующе проводит по песку длинными передними ластами. С этого момента она, по-видимому, вступает в колею чисто стереотипного поведения и постепенно перестает замечать, что происходит вокруг. Я помню, как один фотограф пытался сделать серию снимков откладки яиц. В те времена электронные импульсные лампы еще не были в таком ходу, как теперь. Климат плохо подействовал на его лампочки, и в течение получаса при каждом втором снимке они взрывались, точно маленькие гранаты, брызгая во все стороны стеклом, так что нам пришлось отступить подальше в темноту. Черепаха же все это время продолжала методично копать большую яму, в которой она лежит, пока откладывает яйца. Затем она осторожно вырыла кувшинообразное углубление и положила в него сто с лишним яиц. Потом закопала их, засыпала яму, забросала ее сверху песком, работая длинными передними ластами, и неторопливо отправилась к морю. И все это время она словно совершенно не замечала ни треска лопающихся лампочек, ни летящего стекла.
