Я рассказал ему о том, как черепахи-самки упрямо лезут на берег в Тортугеро для откладки яиц, несмотря на самые страшные увечья и препятствия. Так, например, они выволакивают на сушу деревянные буи. Буи эти, представляющие собой большие чурбаки, используются для того, чтобы выпущенную в море черепаху можно было сразу обнаружить. Море у торту герского гнездового пляжа почти никогда не бывает спокойным. Катер, который забирал добычу веладоров — ловцов черепах, редко мог подойти к берегу, подвозить же к нему черепах через линию прибоя в утлых лодчонках было бы непрактично. А по тому доставка живого товара на катер производилась следующим образом: черепах выпускали в море, предварительно привязав крепкой веревкой чурбак к переднему ласту. Катер из Пуэрто-Лимона крейсировал вдоль берега, ожидая сигнала, что черепахи выпущены, после чего он спускал два-три ялика, матросы преследовали прыгающий по волнам буй, хватали веревку и втаскивали черепаху в ялик. Подобный способ, однако, был не слишком надежен, и каждый раз нескольким черепахам удавалось уплыть с бревном, привязанным к одному из двух ластов.
Вначале я думал, что такие черепахи обречены. Но если среди них оказывались самки, которые были пойманы и оснащены чурбаком до того, как они отложили яйца, то первой их мыслью — во всяком случае, первой мыслью некоторых из них — было не уплыть от назойливого чурбака, а вернуться на берег и докончить прерванное рытье гнезда, ради которого они пропутешествовали по морю многие сотни миль. Когда я обнаружил, что черепахи точно следуют столь сложному стереотипу поведения, невзирая на подобную помеху, я проникся глубокой верой в целеустремленность и грузоподъемность самки зеленой черепахи, а следовательно, и в ее потенциальную пригодность для экспериментов по навигации. Эта вера стала восторженной и неколебимой, когда в одну прекрасную ночь на берег выползла черепаха, волочившая за собой буй, который она буксировала от самой Панамы — более ста миль. Передо мной было животное, которое, по утверждению всех местных старожилов, мигрировало на огромные расстояния, находило дорогу в открытом море и могло бы, по-видимому, все это время нести на себе сигнальный прибор, не испытывая ни малейших неудобств, — при условии, что такой прибор удастся сконструировать.
Вскоре после того, как Сид выяснил у меня вопрос о грузоподъемности зеленой черепахи, я получил от Национального научного фонда субсидию для изучения миграций морских черепах и организации пунктов мечения во Флориде и в Коста-Рике. Примерно тогда же возникло любопытнейшее общество, назвавшее себя «Братством зеленой черепахи»; из него вскоре выросла Корпорация сохранения карибской природы, и через самое короткое время зеленая черепаха оказалась окруженной таким вниманием, какого еще не выпадало на долю ни одной рептилии. Вниманием вполне заслуженным, ибо нет другой рептилии, которая столь привлекательно объединяла бы в себе многие свойства, интересные для самых разных людей: очевидный, хотя и необъясненный, навигационный талант, вкуснейшее мясо и явные удобства для превращения ее в один из основных продуктов питания повсюду на тропических побережьях.
Таким образом, «Альбатрос», с ревом вырвавшийся из укрытой деревьями реки, в какой-то мере свидетельствовал о признании разносторонних достоинств
Мы летели в Панаму, чтобы заправиться горючим. Оттуда нам предстояло совершить облет Вест-Индской островной дуги от Барбадоса до Пуэрто-Рико и оставить наших черепашек в шести местах, которые были намечены для эксперимента по восстановлению черепашьего поголовья.
Достигнув высоты четыре тысячи футов, мы перешли на горизонтальный полет. Кто-то из членов экипажа принес кофейник с кофе, который он успел сварить уже после взлета. Я с удовольствием взял чашку, снова прильнул к иллюминатору и поглядел назад, туда, где из морской дымки смутным квадратным облачком вставала Черепашья гора — единственная возвышенность на сотни миль побережья. Гора, исчезающая далеко позади нас, вновь обратила мои мысли к пестрой смеси прошедших лет и к другим полетам в Черепашье устье и обратно, начиная с самого первого, когда Пеко — уже так давно — доставил меня туда в крохотной «Аэронке», которой исчерпывался весь воздушный парк авиалинии Франсиско Ванольи.
