В меня врезается похоть, и я слышу, как начинаю издавать жуть какие неприличные звуки, от которых хочется умереть от стада.
Он удерживает меня от падения, обвив руками за талию.
— Девушка, не стоит на меня так смотреть. А хотя, смотри. Да. Да. Именно так. Принцесса, ты убиваешь меня.
— Выключи это, Кристиан! Я сама хочу выбрать мой первый раз!
Я грохаюсь наземь, ошеломленно моргая.
Кристиан исчез.
Без поддержки его рук я сложилась, как мокрая картонная коробка. Пытаясь прочистить голову, я сижу там и озираюсь по сторонам, но никого не вижу. Либо он вообще исчез, либо снова приглушил себя. Зато последствия не исчезли.
Его голос выплывает откуда-то со стропил над моей головой:
— Первый раз? Значит, я не ошибся, девушка, но мне нравится слышать это от тебя. Я подожду. Я тоже хочу, чтобы ты сама выбрала свой первый раз. Будут шоколад и розы. Музыка и сладкие поцелуи. Все о чем мечтают девушки. Хочу, чтобы для тебя первый раз стал идеальным.
Я становлюсь красная как свекла. Никто, ну просто
— Не суйся в мои планы о потере девственности! Они тебя не касаются.
— Касаются, и только меня. Но нам не обязательно сейчас о них говорить. Пока.
Такое чувство, будто мне только что размозжили голову раскаленной сковородой. Он, что издевается? Неужели Кристиан решил своим полубезумным умом Темного Принца, что станет, типа, моим бой-френдом и первым мужчиной? Ёлы-палы, мне четырнадцать, а он Принц Невидимых! И он, типа, на десять лет меня старше! Я открываю рот, чтобы устроить ему взбучку и прояснить между нами кое-какие вопросы, как в голову приходит, что в целом, возможно, неплохо иметь при себе втюренного Принца Невидимых, и захлопываю варежку. Возможно, в обращении он сложнее любого оружия, даже первоклассного оружия, но Кристиан на поводке — это абсолютное оружие. Особенно в борьбе против Риодана.
Вопрос в том: удастся ли мне удержать его на поводке? И если удастся, то смогу ли я крепко ухватить его за ошейник, когда придет время?
Я осторожно подбираю слова. Принц, да в придачу еще и детектор лжи. Если удастся захомутать этот чувака, то удастся и все остальное! Это все равно, что отплясывать на минном поле. Такая перспектива приводит меня в восторг. Какой замечательный тест проверить себя.
— Спасибо за понимание, Кристиан, — говорю я.
— Без проблем. Ну, не совсем. Но я справлюсь. Пока.
— Другие Принцы Невидимых пугают меня.
— И должны. Они ходячие ночные кошмары. Ты даже не представляешь, какими грязными извращениями они занимаются.
Ирония сказанного только что, ускользнула от него, но не от меня. В один момент он приписывает себя к Принцам Невидимых, а уже в следующий — вдет себя так, будто это вообще никаким боком к нему не относится. Я не говорю: «Вообще-то представляю, потому что, чувак, ты такой же крезанутый на всю голову, как и они». Ставить все под сомнение — не принесет мне ни одного очка.
— Я чувствую себя такой уязвимой без своего меча.
Я искоса бросаю взгляды в сторону потолка. До реконструкции здание «Бартлетт» было складом. Они оставили открытыми стальные балки и опоры, когда въехали. И все равно не вижу там Кристиана.
Вот он передо мной, согнулся в низком официальном поклоне.
— Ваш меч, миледи. Я бы сравнял небо с землей, лишь бы вернуть его вам.
Он держит его двумя руками, протягивая мне. Он смотрит на меня, я с прямой спиной смотрю на него, оценивая безумие в его глазах. Чувствую давление влаги в уголках глаз, как будто они вот-вот начнут кровоточить. Мне сильно сдавливает переносицу. Не могу перестать на него смотреть. Создается такое ощущение, будто его глаза состоят из расплавленного серебра с примесью всех оттенков радуги по краям, подобно калейдоскопу татуировок, несущихся под его кожей словно река, в которую я падаю и иду ко дну. Я чувствую головокружение.
— Не смотри мне в глаза, девушка. Перестань! — Он легонько встряхивает меня за подбородок, прерывая зрительный контакт. Проводит пальцами по моей щеке, и когда отнимает руку — на ней кровь, которую он тут же слизывает. — Никогда не смотри в мои глаза слишком долго. Это ранит людей. — Затем он улыбается: — Заметила, что я могу касаться святыни? Я боялся, что не способен на это.
Я смотрю на Реликвию Светлых в его руках — одну из четырех Эльфийских талисманов, которой могут коснуться лишь люди и Видимые Светлого Двора. Я могу взять меч, загнать лезвие в его сердце и навсегда от него отвязаться.
Я тянусь к своему мечу.
Он тянет его обратно.
— Немного благодарности не помешало бы.
— Кристиан, ты тот еще Говнюк[72], — восклицаю я. — Сначала, спасаешь мою шкуру, а теперь еще и меч возвращаешь, когда никто другой не смог.
— Членоголовый точно не смог.
— Он — точно нет, — соглашаюсь я и снова тянусь за моим мечом. — Никто не заботится обо мне так, как ты.
— Ох, девушка, ты ни хрена так не думаешь, — говорит он почти шепотом. — Я вижу тебя насквозь.
— Можно, наконец, я уже его получу? — Я так сильно этого хочу, аж руки зудят.
