— Джейни, — наконец, цежу сквозь зубы. Я потираю сведенную челюсть, пытаясь ее расслабить. Суперсила иногда полный отстой, когда пронизывает каждую мышцу твоего тела. А избавиться от мышечных спазмов — большое дело. Иногда могут длиться на протяжении долгого времени. — Этот гребаный Джейни забрал его и оставил меня умирать. Мне досталось, когда один из этих… — Все, что Танцор знал о замороженных очагах это то, что он видел той ночью и к тому времени как они меня оттуда вынесли, оно еще не взорвалось. Ну, по крайней мере, я так думаю. Но не уверена. Нужно расспросить у кого-нибудь позже. — В общем Джейни забрал его, когда я была ранена и ничего не могла сделать, чтобы его как-то остановить. Я пошла к Риодану и сказала, что нам надо пойти и вернуть меч, но он отказался. Сказал, что больше нравлюсь ему без меча.
— Мля-я-я-я-я!
Одним словом Танцор сумел выразить, что эта ситуация вызывает не только праведное возмущение, но и раздражает не меньше шила в заднице.
— Ага, я всегда знала, что ты поймешь.
— И о чем он думал? Ты же Мега. Ты не попадешься в Коготки Росомахи!
— Знаю. Ну и как тебе это?
— Мля-я-я-я-я, — повторяет он.
Мы сочувственно смотрим друг на друга, потому что у взрослых все наперекосяк и мы никогда не станем такими же.
Вдруг он озаряется улыбкой:
— Так чего же мы ждем? Пойдем и вернем его.
С момента падения стен Дублин напоминает мне одну гигантскую съемочную площадку.
Все дело в гробовой тишине. Дублин стал городом призраком, где в руинах окапались незаконные поселенцы, а оружие всегда заряжено. Иногда я натыкаюсь на случайно попавшийся блеск глаз в просветах заколоченных окон. Если это люди, я пробую с ними заговорить. Не все идут на контакт. Немало встречается и отморозков, до которых далеко даже некоторым Невидимым.
До падения стен, когда я еще рассекала по улицам на моем курьерском велике, а
Но все же, каким бы раздражающим этот фон ни был, он звучал музыкой для моих ушей, симфонией моего любимого города. Остались лишь плоские ноты марширующих солдат, монстров на вылазке и случайного жалобного предсмертного крика.
Мы с Танцором шаримся по улицам, травим друг другу стебные истории и ржем, как лошади. Всякий раз, зависая с ним, мне удается отгородиться от мирской суеты и выкинуть все дерьмовые мысли из головы.
Завернув за угол, мы натыкаемся на кучку Носорогов.
Заметив нас, один из них тут же хрюкает в радио:
— Засек ее, босс, она на пересечении Дейм и Троицкой.
Я кидаю взгляд через плечо, фиксирую все на своей мысленной сетке, хватаю Танцора, ухожу в сторону и в режиме стоп-кадра уношу оттуда наши задницы.
Немного погодя мы как две крадущиеся на кухню мышки в поисках сыра бесшумно пробираемся мимо окрестностей Дублинского Замка.
У Танцора глаза так и горят от возбуждения. Я еще никогда не переносила его стоп-кадром. Он сказал, что это самая крышесносная хренотень, которую он когда-либо делал, и не против бы повторить. Зато раньше, когда я проделывала это с Мак, ее едва не выворачивало наизнанку.
После того как я вломилась в магазин и переоделась в пантовый прикид: джинсы, кроссовки и новехонький кожаный плащ, мы останавливаемся в одной из его берлог. Я даже не знала, что у него есть взрывчатка. Чем проще план, тем лучше — меньше простора для ошибок: Пока он прикрывает меня, что-то там подрывая, я вламываюсь за своим мечом. Как только он оказывается у меня, хватаю в охапку Танцора и мы делаем ноги. Затем вечером с важным видом я иду в «Честер» и все видят, что нефиг связываться с Мегой. И до Риодана, наконец, доходит, что он мне нахрен не сдался.
— Ты была права, — подает голос Танцор, — клетки забиты Невидимыми, в ожидании своей казни.
Я хмыкаю:
— Джейни не понимал, во что ввязывается, когда забирал мой меч. Так и знала, что ему не хватит времени перебить всю добычу, накопившуюся за шесть дней. А сделать это можно только одним способом, каким могу только я — на гиперскорости.
Мы снуем позади припаркованных у тренировочного центра крытых грузовиков. Свежие туши Невидимых свалены в кузов одного из них, и все еще сочатся слизью. Это значит, что кто-то прямо сейчас орудует моим мечом, и он где-то неподалеку. Мои пальцы сводит от желания прикоснуться к нему.
