Рука прижимается к ее груди, словно в волнении.
— Считаешь, мы должны? — Лукавый огонек загорается в ее глазах. — Ты знаешь как?
Она всегда была слабее меня. Он — просто более черная окраска в ее и без того уже черной крови.
— Считаю, нам надо выяснить, как работает созданная и приведенная в действие Темным Королем эта клетка. А так же считаю, что келья должна быть залита бетоном, клетка активирована, двери закрыты, а весь городок под нашим аббатством полностью опечатан.
Я едва не пошатнулась от сокрушающей ярости ее эмоционального отклика, хотя ее губы формируют сладкую ложь:
— Ты права, Катарина. В прочем, как и всегда.
Я протягиваю ей свою руку, и она принимает ее, как делала это, когда мы еще были детьми, сплетая между собой наши пальцы. Когда мы прыгали через скакалку, она всегда дергала ее слишком резко. У нее были сильные противоречивые эмоции по отношению ко мне еще с юного возраста, что затрудняло для меня ее чтение. Зуб даю, за прошедшее время мало что изменилась.
Мы выходим из кельи, взявшись за руки, будто с любовью поддерживая друг друга, а не для того, чтобы скрыть вражду.
Я никогда и ничего не боялась.
Но есть вещи, делать которые было бы просто глупо. И страх тут совсем ни причем. Всего лишь чистая логика и практичность. Ты смотришь на мир, оцениваешь шансы на выживание в виду сложившихся обстоятельств и выбираешь наилучший шанс добиться желаемого.
К примеру, скажем, продолжать дышать.
Я стою у «Честера» в предрассветном сумраке и смотрю на столб. Небо затянуто грозовыми тучами. День обещает выдаться унылым и сырым. Здравствуй, чертов дублинский май. А еще холодно. Начинаю сомневаться, доберется ли до нас вообще лето.
На фонарном столбе красуется плакат. Сначала, только выскочив из клуба, я, было, подумала, что это «Храни-мать-их-тели» расклеили очередную бумажонку за те несколько часов, что я провела, потратив их на банные дела, а позже — сверления взглядом Риодановской макушки, пока он работал, и изо всех сил стараясь не думать о том, для какой идиотской цели он совсем недавно использовал этот чертов стол, а так же: после этого он вообще его хоть продезинфицировал или как? Все то время, пока я там кисла, он даже ни разу не взглянул в мою сторону. Даже тогда, когда, наконец, сказал мне, что я свободна. Я, конечно, понимаю, что выглядела чудачкой в том прикиде, что после душа всучил мне Лор, но это уже ни в какие ворота. Из-за того, что все это время он избегал смотреть на меня, я чувствовала себя еще глупее, чем уже есть.
Но вернемся к объявлению… несмотря на мой маскарад и отсутствие меча, я собиралась стоп-кадром пролететь по всему городу и посрывать их все.
Только эта бумажонка вышла не в издательстве «Храни-ма-их-телей».
Это издал кто-то гораздо хуже.
Приклеенный к фонарному столбу флаер довольно хорошего качества. В анфас и профиль в ярких красках на меня смотрит моя собственная физиономия.
Я прикидываю, когда это они умудрились меня щелкнуть? Изучаю фото, пытаясь припомнить, когда же в последний раз надевала эту футболку. Кажется, это было четыре-пять дней назад. О том, кто это нет никаких сомнений. Любой узнал бы меня в мгновение ока. Они находились либо очень близко ко мне — и я почему-то этого не знала, и это просто неслыханно — либо кто-то другой сделал для них фотографии, либо у них был чертовски крутой объектив. Я вышла что надо. Ну, за исключением фингалов под глазами и рассеченной губы, но вряд ли такие вещи на моем лице редкость. Я привыкла, да и кто в лесу обращает внимание на деревья? Я прищурилась.
— Козлы. Да вы что, издеваетесь? — На снимке были кишки в моих волосах. Я вздыхаю. Настанет тот день, когда у меня будут чистые волосы, а так же ни единого синяка и ссадины. Правда-правда. И в один прекрасный день Риодан извинится за то, что все время вел себя как настоящий засранец.
В объявлении четко и по сути:
А дальше прилагалась инфа, куда меня доставить, если изловят.
K Принцам Невидимых. Чертовы выродки, решили меня таки уничтожить. Я всегда хотела стать знаменитой, но не так же!
«Беззащитна», моя ты задница.
О, как же, они взбешены на меня. Даже отодвинули в сторону распри между собой, ради такого случая меня изловить. Или для круглосуточной слежки за мной.
Я осматриваю улицу.
Флаеры трепещут на каждом уцелевшем фонарном столбе, настолько далеко, насколько могу видеть. Подозреваю, они обклеили ими весь город.
— Зашибись.
И тут меня осеняет. А-а-аф-фигеть, я ст
