Однако, если в Конрада ещё не вдохнули жизнь, то почему это зрелище так пленило его? Почему оно заставило его клыки болезненно заныть?
Конрад по-прежнему не мог решить, была ли она порождением обрывочных воспоминаний, хранившихся в его памяти, галлюцинацией или призраком. Для порождения искажённой памяти эта девушка слишком хорошо подходила к этому месту и к ситуации. А если она всего лишь плод его воображения, то с какой стати ему воображать женщину, абсолютно противоположную тому типу, который был в его вкусе?
Конрад думал, что ему нравились высокие светловолосые женщины, нордической внешности, с позолоченной солнечными лучами кожей от длительного пребывания на открытом воздухе. Эта женщина, напротив, была миниатюрной, с бледной кожей и не выше пяти футов[28] ростом. И её волосы были черны, как ночь.
В своей наполненной тяготами человеческой жизни Конрад едва ли удостоил бы её хотя бы жалостливым взглядом, ведь такая хрупкая девушка скорее всего не пережила бы очередную зиму в его разрываемой войной стране.
И она на самом деле долго не прожила. На вид ей было немногим за двадцать. Если призраки появлялись в результате насильственной смерти, то как она встретила свою кончину так рано?
Этого не случилось бы, если бы у неё был сильный защитник.
«Я был сильным», — подумал Конрад и низко зарычал. — «Если бы она была моей женщиной, я бы её уберёг».
Может быть, встреть он эту девушку на самом деле в прошлом, он не предрёк бы ей так поспешно гибель в ближайшую зиму и не отвернулся от неё. Может, он сблизился бы с ней. В своей обычной грубой манере, но он мог бы предложить ей покровительство и защиту. В конце концов, Конрад был опытным офицером, благородного происхождения — и, по крайней мере, до Великой Войны это что-то, да значило. Возможно, она приняла бы его.
«О, мой Бог, иметь такую женщину на своём попечении… брать её каждую ночь…»
Конрад мог живо представить себе, как это могло бы быть. В течение минувшего дня привычные кошмары вампира начали перемежаться странными видениями, в которых он, удерживая руки этой девушки над головой, накрывал собой её восхитительное маленькое тело.
«Существует грань… черта…» — взывал к остаткам благоразумия Конрад. — «Но может ли статься так, что эта женщина реальна?»
В таком случае вполне вероятно, что призрак не плод его воображения, и что вот уже три дня он прожил без единой галлюцинации. Последний раз подобное случалось с ним не меньше сотни лет назад.
А это могло означать, что он, возможно… начал исцеляться.
Словно вспышка в его сознании всплыло воспоминание, и он понял, о чём сожалел, чего жаждал так страстно…
Однако его размышления прервали Николай и Себастьян. Они вошли в комнату с одинаковыми хмурыми выражениями на лицах и направились прямо к нему.
«Почему у Николая шприц в руках?»
— На черта этот долбанный укол? Я ничего не сделал, — низким, предостерегающим голосом обратился к ним Конрад.
— Нет, но мы опасаемся, что ты можешь что-нибудь натворить, — ответил Николай. — Нам нужно вывести тебя из комнаты, а это убережет тебя от лишнего вреда.
Николай приблизился, и Конрад взвыл.
— Убери эту грёбанную штуку от меня, Николай! — он не желал быть в беспамятстве, не мог допустить этого снова. — Нет!
«Я не хочу, чтобы она видела меня в таком состоянии».
— Будьте вы прокляты! Я сказал нет!
Наоми в очередной раз потрясённо взирала, как неистово Конрад сопротивлялся двум мужчинам. Себастьяну достался сокрушительный удар головой, Николай же едва не лишился руки, повстречавшись с клыками Конрада.
И всё же его сопротивление ни к чему не привело. Они снова сделали ему укол. За мгновенье до того, как лекарство подействовало, Конрад со сведёнными бровями и стиснутыми зубами уставился прямо на Наоми. И этот взгляд показался ей почти невыносимым.
«Когда это моё любопытство успело уступить место состраданию к этому вампиру?»
Его братья обращались с ним, как с животным, потому что буквально считанные дни назад именно как животное он себя и вёл. Наоми понимала, что этого мужчину необходимо было держать в цепях, ведь при его невероятной силе, вырвавшись на свободу, вампир мог представлять опасность.
Однако сейчас он вёл себя намного лучше. А они не дали ему ни единого шанса…
Босого, с отяжелевшими веками, Николай и Себастьян отвели его в огромную главную ванную комнату дома. Конрад покорно следовал за ними и бормотал что-то своим низким, захватывающим дух голосом. Его руки по-прежнему были скованы за спиной. Братья, должно быть, намеревались его выкупать. Заинтригованная, Наоми последовала за ними.
Что ж, пожалуй, это был второй грязный секрет Наоми. Будучи призраком, она сделалась в некоторой степени вуайеристкой.
Наоми и раньше наблюдала за мужчинами в душе, однако, нужно признать, никогда прежде она не была столь решительно настроена выяснить, как выглядит тело одного вполне определённого мужчины.
Пока Себастьян регулировал температуру воды и распаковывал мыло, Николай сорвал с Конрада остатки лохмотьев, в которые превратилась его рубашка.
