Продолжая обдумывать столь лицемерного и двуличного «боевого товарища», которому доверился и которого оставил важнейшее дело — восстановление разрушенных систем Республики и подготовку страны к новой войне, я смог найти элементы внутреннего стрежня, к которым должен быть подсоединён столь большой и комплексный сегмент. А, ведь, эта структура не так проста. В ней есть рефлекторные элементы, привычки, блоки логики и восприятия… И, что важно, Техники Силы, часть которых в моем текущем состоянии, оказалась совершенно незнакома.
Стоило мне подсоединить выбранный комплекс элементов, как он наполнился силой и энергией, а затем притянул к себе несколько более мелких блоков, что собрались вместе с ним в цельную структуру. Пространство моей личности пошло рябью, а затем, словно бы запустилась цепная реакция. Подключенный сегмент, начал активно работать. По внутреннему стрежню от восстановленной части моего «Я» пошел поток импульсов, передавшихся волевому ядру. Мгновение, и несколько десятков каналов разлетелись во все стороны, словно бы что-то ища. Большинство из них не добились успеха, так и оставшись висеть в пространстве, но некоторые таки нашли свои цели. Они подключились к висящим вокруг сегментам памяти, рефлексов и блоков восприятия, а затем, притянув их к внутреннему стержню, замерли, словно бы оставляя место для других структур.
Почти сразу я стал погружаться в воспоминания, беспорядочные, не имеющие связи между собой, но дающие понимание Техник Силы — темных и светлых. При этом, чувство неполноценности и пустоты, что присутствовало всё это время с момента осознания себя в новом мире, которое я не замечал до сего момента, стало значительно слабее.
Стоило процессу остановиться, как было решено взять передышку. Вываливщись из медитации, я открыл глаза на своей кровати в общежитии факультета Гриффиндор.
— Это будет долго, — вырвалось у меня, — И очень трудно.
За один сеанс работы я смог восстановить едва ли одну тысячную часть собственной личности. На это, судя по часам на руке, ушло больше трёх часов, а мой далеко не маленький резерв вдруг показал своё дно. Мышцы гудели, словно бы мне пришлось несколько часов заниматься тяжелыми силовыми тренировками.
— Мне же не хватало серьезных нагрузок для развития дара, — попытался я найти положительную сторону в грядущих мучениях, — Вот она… Интересно, Дамблдор смог развиться до его нынешнего уровня благодаря подобным нагрузкам? Или это у меня — эксклюзивный вариант?
Как бы там ни было, процесс сдвинулся с мертвой мёртвой точки, хоть и шёл с громадным трудом и скрежетом. Медитации по работе со своей личностью и памятью пришлось проводить только субботними вечерами, дабы мой резерв смог восстановиться к утру понедельника.
Именно магическая слабость, возникающая после очередного этапа работы над собой, помноженная на необходимость врасти в магическое общество в качестве равного, вынудила меня полностью отказаться от воскресных занятий в выделенной нам аудитории, посвящая освободившееся время налаживанию контактов с учениками Хогвартса. Дин и Симус оказались этому рады и не спрашивали причин. Зато Гермиона, заметив моё состояние по воскресным утрам, начала задавать вопросы.
— Гарри, в чем дело? — смогла она выловить меня одного на очередных выходных, — Что с тобой происходит?
— Решаю личные проблемы, — подал я плечами, — Оказалось, что работать со своими мозгами не так уж просто.
— Чем ты занимаешься? — спросила девочка, явно решившая получить ответы на свои вопросы.
— Хорошо, — кивнул я, решив озвучить часть информации, — Дамблдор, выдал мне книги по работе со своим разумом и его защите. Только, чтобы эту самую защиту сделать самому, необходимо, чтобы мозги были здоровы. А у меня с этим проблемы. Приходится, пользуясь этими же книжками, их лечить.
— Так, — тяжело вздохнула Грейнджер, — Тебе надо к мадам Помфри. Она…
— Не поможет, — прервал я девочку, — И я не позволю кому-то постороннему копаться в своих мозгах. А вам троим, судя по книжкам, пока рано этим заниматься.
— А тебе, значит, не рано? — нахмурилась Гермиона.
— А у меня нет выбора. Либо я себя соберу по частям, либо сойду с ума и отправлюсь в клинику для душевнобольных — в палату с мягкими стенами.
— То есть… — задумалась девочка, явно занервничав, — Нет, надо что-то делать… Может… Я не знаю… В библиотеке ты уже искал книги про свою проблему?
— Я уже делаю и мне важно одно — чтобы никто не мешал и не пытался влезть в процесс, — для убедительности я взял девочку за плечи и посмотрел ей в глаза, — До этого момента, как ты помнишь, я ещё ни разу не допускал ошибок. И не ошибусь сейчас. Главное — не сбивать меня с процесса.
Грейнджер некоторое время смотрела мне в глаза, а затем грустно вздохнула:
— Хорошо, Гарри. Но если ты сойдешь с ума, то я буду тебя бить книгами до тех пор, пока не станешь нормальным, а потом просто из чувства мести продолжу.
— Договорились, — усмехнулся я.
По мере того, как шло восстановление моей психики, обнаружились весьма интересные вещи. Порой, весьма неожиданные и странные.
