Между тем, молчание замкового домовика затягивалось, из-за чего Альбус даже забеспокоился. Всё же, психика этих химер весьма неустойчива и, порой, дает сбои, подобно тому, как ломается маггловская техника. В таких случаях возможны самые разнообразные последствия, порой, весьма неприятные для волшебников.
— Ринки, ты меня слышишь? — спросил напрягшийся Дамблдор.
— Ринки пытается понять, — ответил домовик, вновь погрузившись в раздумья.
«На вопросы реагирует, значит, не всё потеряно, — подумал Альбус, осторожно достав Старшую Палочку, — Либо мой вопрос что-то сломал в его мозгах, либо проблема в Поттере…»
Хогвартский домовик продолжал тянуть с ответом, явно задумавшись. Подобное поведение этим существам не свойственно. Им вообще не свойственно много думать.
— Ринки? — напомнил о себе директор, уже приготовившись атаковать химеру.
— Простите, сэр, но Ринки не знает, — ответил домовик, наконец посмотрев на Дамблдора, — Ринки не может понять.
— Тогда покажи, — требовательно произнёс Альбус, заинтригованный поведением хогвартского слуги.
Домовик кивнул и, взмахнул маленькой ручкой, создал на столе перед директором небольшую иллюзию, изображающего Поттера, что сидел в позе лотоса, а вокруг него летали разнообразные предметы — от школьной сумки, до стульев и парт. Все они двигались с одинаковой скоростью и не сталкивались между собой. Затем иллюзия изменилась. Поттер испускает с пальцев рук миниатюрные алые молнии, бьющие по паукам, которые мгновенно превращаются в пепел. Снова новая иллюзия — теперь мальчик держит руки разведенными в стороны, ладонями вверх. Из них, создавая над студентом натуральную дугу, вьются фиолетовые молнии.
— Так… И что ты обо всем этом скажешь? — озадаченно посмотрел на домовика Дамблдор.
Ринки выглядел уставшим, но на ногах стоял твердо. Впрочем, голос существа дрожал, выдавая реальное состояние:
— Поттер не использует палочки и эти его действия не относятся к запрещенным уставом. Но от него в такие моменты пахнет чем-то темным и злым. Очень злым. И чужим…
— Больше ничего? Только это? — поинтересовался Альбус, обдумывая увиденное.
— Нет, — покачал головой Ринки, — Никто из домовиков Хогвартса других таких дел мальчика не видел. Но эти он делает постоянно. Как будто учится или тренируется.
— Что ж, Ринки, спасибо тебе. Иди восстанавливай силы, — отпустил домовика Дамблдор.
— Благодарю вас, — ответил домовик, исчезая в вихре искаженного пространства.
— Тренируется или учится… — хмыкнул Альбус, сопоставляя увиденное и услышанное со словами Аластора и воспоминаниями Снейпа, — Или адаптирует имеющиеся знания к новому телу, попутно проверяя границы своих возможностей, что более вероятно. Видимо, Аластор был прав не… не полностью. Этот колдун имеет представление о магии и волшебстве. Просто они иные. Ему не нужна палочка. А если учесть, что Поттер как был, так и остался сильнейшим не только среди ровесников, но даже многих выпускников четвертого курса может за пояс заткнуть…
Постепенно, информация по этому не-Поттеру накапливалась, формируя столь необходимую Дамблдору для планирования будущих действий картину личности неизвестного заменителя Гарри.
— Ты уверен? — спросил Симус, покосившись на своих родителей, о чем-то разговаривающих с Верноном и Петунией.
Бросив туда взгляд, я увидел изрядное удивление, отчетливо написанное на лице Финнигана-старшего. Впрочем, это же чувство посетило и меня, стоило увидеть Вернона и Петунию. Они оба отличались от того, какими их видел настоящий Поттер перед своим отъездом в Хогвартс.
Улыбающиеся, двигающиеся легкой, практически вальяжной, походкой. Эта картина контрастировала с дерганными и мрачными людьми, провожавшими прошлого хозяина моего тела на платформу девять и три четверти.
— Да, — кивнул я, — Не стоит лишний раз нарываться. Да и в целом мне обычная почта и телефон кажутся куда более надежными способами общения, чем эти совы…
— Хорошо.
— Ладно, до встречи, — пожали мы руку и направились к своим родственникам.
Дин и Гермиона со своими семьями уже уехали, оставив нас наблюдать за расшаркиваниями старшего поколения Финниганов с семейством Дурсль. Последние, изрядно меня удивив, демонстрировали приветливость, улыбались… Тетя и её муж совершенно спокойно поговорили с родителями моих одноклассников, а затем, неожиданно для всех, «зацепились языками» с Финниганами.
— Гермиона… Странная, — после паузы произнёс Симус, пока мы шли к родственникам, — Не могу объяснить, но… Вот знаешь, она и улыбается, и шутит, и с нами постоянно, но… Как будто бы не на человека смотришь, а в театр пришел или дешевый сериал, где актеры даже не стараются.
Покосившись на мальчика, я кивнул в знак согласия. Грейнджер и у меня вызывает всё больше вопросов и опасений. Ощущается в ней некое двойное дно. Будто бы ранкор, вдруг напяливший шкуру банты.
Причину я понимал, но не принимал.
