— Тетя, а с дядей Верноном всё хорошо? Он здоров?
Женщина фыркнула, но ответила:
— Да, всё хорошо… Я и сама не знаю, что тебе сказать… Странно всё как-то…
— Расскажите, пожалуйста, что произошло?
— Произошло… Ничего. Просто… Утром мы проснулись и… Как будто бы тяжесть какая-то ушла. И внутри легче стало. Словно… — Петуния явно пыталась подобрать слова и более-менее внятно сформулировать произошедшее с ней и её мужем, — Словно что-то исчезло такое, что даже дышать стало легче, а всё вокруг перестало быть таким мерзким, пресным и серым…
— Тетя, — вздохнул я, понимая, что могут означать такие симптомы, — Похоже, что нам с вами придется серьёзно поговорить.
«В начале они уродуют психику Вернона и Петунии, — мрачно подумалось мне, — А потом убирают все эти гадости? И кто „они“? Дамблдор и преподаватели? На зачем им это надо? У старика и так полнейшая власть над моей персоной. Он может в любой момент забрать меня у Дурслей и плюнуть на любые их проблемы, а то и вовсе поработать с их памятью и личностями. Ради манипулирования мной? Не смешно. Эта семья слишком много хорошего сделала для меня-Поттера. Они не те люди, что станут вытворять дикие веще. Сойдут с ума, наедятся антидепрессантов, но свои принципы не нарушат. Они с совестью сделок не заключают, насколько я помню. Другой вопрос, что если это всё сделали летом, настраивая вполне нормальную семью против меня, то для чего теперь убирать эти самые воздействия? Что послужило причиной?»
Именно после визита Хагрида поведение Дурслей, и до того имевших массу странностей, появляющихся при проявлении способностей Поттера, окончательно вышло за рамки приличий, что и вылилось в резкое изменение качества моей одежды и несколько скандалов, чего прежде в доме сего семейства не происходило.
Ответ лежал на поверхности и был очевиден. Этот вариант манипулирования одним первокурсником признан неэффективным и отброшен в сторону. А разгадать его… Ну, ребенок-сирота, родители убиты, родственники неожиданно озлобились после начала обучения. Чем дальше, тем хуже будут отношения. И, гарантированно, найдется доброхот, который начнет вещать в ухо юного одаренного «правильные и нужные вещи», станет звать в гости… А дальше дело пойдет быстрее. Сформируется «подходящее» окружение и… Мальчик сам не заметит, как станет чьей-то послушной марионеткой.
Видимо, анализ новой личности, на которую нацелена сия манипуляция, показал, что такой номер не пройдет. Как результат — всё уже сделанное попросту убрали, чтобы не мешало задействовать другие способы.
Например, использование в роли заложников. Самый дерьмовый, но самый логичный и эффективный способ.
«И что ты сделаешь, Реван? — спросил я себя, — Поступишь в лучших традициях ситхов и сам поубиваешь собственную родню? Как джедай — накинешь песчаного цвета хламиду и с загадочным молчанием исчезнешь в ночи? Или пойдешь новым путем и попытаешься обезопасить тех, кто о тебе заботился? Пускай Поттер и ты — разные личности, но у тебя его память и тело. Мальчик уже стал частью тебя. Значит, ты обязан проявить благодарность и позаботиться об этих людях. Даже если это создаст проблемы или будет отнимать жизненно важные ресурсы.»
Бросив на меня грустный взгляд, женщина кивнула и спросила:
— Это всё… они? Да?
— Полагаю, что да, — не стал я увиливать от прямого ответа, — Дядя знает?
— Подозревает, но хочет поговорить с тобой, — кивнул Петуния.
— Это будет сложный разговор.
— Ты даже не представляешь до какой степени.
«Видимо, мне стоило остаться в Хогвартсе, — мысленно застонал я, — Сила, ну неужели нельзя в этом мире дать мне возможность спокойно вздохнуть хоть в каком-то вопросе? Зачем ты меня со всех сторон обложила?»
Вопрос, как и ожидалось, остался без ответа.
— Рассказывай, моя принцесса, как учеба? — спросил Дэвид Грейнджер у Гермионы, когда их машину уже отъехала от вокзала.
— Интересно, — улыбнулась девочка, — Я там с тремя мальчикам дружу…
— Расскажи, — улыбнулся мужчина, покосившись на жену, едущую на переднем пассажирском сидении.
— Ну… Они интересные. Мы на одном факультете учимся и…
После рассказа о занятиях в выделенной аудитории и совместных походах в библиотеку, где первокурсники умудрились устроить натуральный поиск самых разных заклинаний, ритуалов, рецептов и даже сводов законов, Дэвид стал задумчив, словно бы что-то поняв. Мужчина принялся задавать, на первый взгляд, совершенно невинные вопросы, потом резко меняя направление беседы.
Гермиона, сама того не заметив, поведала и про взаимоотношения учеников на факультете, и про Уизли и конфликт с ними, и про встречу с троллем. Дэвид, под видом совершенно спокойной беседы выпытал у своей дочери всё, включая размеры этого существа и тот способ, каким Поттер с ним справился.
Эмма, не влезающая в разговор мужа и Гермионы, хранила молчание. Впрочем, если бы девочка сейчас смогла посмотреть в лицо своей матери, то удивилась её мрачному виду.
