Вздохнув, я не стал отвечать Императору. Вишейт был прав. Я столько раз задавал себе эти вопросы… Несмотря на то, что за годы в плену я многому научился у своего врага, да ещё и смог восстановить часть своей первоначальной личности и памяти, ментальные науки для меня так и остались чем-то далеким. Фактически, моим потолком были грубые, быстро теряющие силу, вмешательства в разум. Для того, чтобы разобраться в хитросплетениях всего внедренного в меня Советом Джедаев, нужны куда более глубокие познания, чем те, что есть у меня.
— И ты просто так меня отпускаешь? — поинтересовался я.
— Ну… — пожал плечами Вишейт, — Убить тебя — создать себе ещё большие проблемы. Ведь, зная твоё нутро, Реван, можно предположить, что ты умудришься вернуться в мир живых в качестве Призрака Силы. И что тебе в таковом качестве вздумается вытворять я не берусь. Скорее всего, это будет нечто аналогичное твоему освобождению, передаче пары ударных флотов в твое подчинение с полной свободой действий на территории моей Империи, — оскалился древний ситх, — А вечно держать тебя в плену… Сколько было попыток побега? Оно обошлись мне в пару тысяч пехотинцев, несколько линейных крейсеров и головы некоторых лордов… Слишком расточительно, на мой взгляд.
— И ты решил отправить меня туда, откуда я не смогу вернуться даже в качестве Призрака Силы, — сделал я вывод.
— Тут нет привычной нам Силы, — кивнул Вишейт, не скрывая хищной усмешки, — Если ты здесь погибнешь, то назад уже не попадешь. А если сможешь вернуться, то я об этом узнаю и получу доступ в новый кусок мироздания, а моя Империя распространит свои владения дальше.
— Кругом одна выгода, — покачал я головой, понимая довольство своего собеседника.
— В любом случае, Реван, — хмыкнул Император, — Какое-то время я ещё смогу за тобой наблюдать. Не разочаруй меня. Мне будет неприятно узнать, что очередной мой эксперимент оказался неудачным просто из-за никчемности подопытного.
В следующую секунду Император исчез. Я же остался висеть в пустоте. Голову буквально разрывало от чужих воспоминаний, чужого языка, чужой жизни… Постепенно всё это укладывалось в моей памяти, становясь уже моим. А имя Гарри Поттер уже не вызывало отторжения.
Открыв глаза, Гермиона судорожно дернулась, но потом сообразила, что лежит на кровати, а не на холодном каменном полу женского туалета. Воспоминания о произошедшем заставили первокурсницу сжаться под мягким одеялом и заплакать. Страх и осознание едва не догнавшей Грейнджер смерти, смешавшись, вызвали истерику. Постепенно тихие всхлипывания перешли в совершенно не сдерживаемые рыдания.
— Как… я… хочу… домой…
— Радуйся, что он у тебя есть, — раздался рядом тихий голос, — И тебя там любят и ждут.
Отмахнувшись, девочка продолжила рыдать. В этот момент ей было плевать кто и что там пытался сказать или даже говорил. Страх, тоска по дому и родителям сейчас жгли сердце девочки. Всё её любопытство и тяга к тайнам магии, что возникли после того, как она читала книги Говарда, Желязны и Асприна, Гаррисона… рухнули, сменившись страхом. Сказочный мир, в который её привела МакГоннагалл, оказался далеко не таким добрым, как выглядел на первый взгляд первоначально. Осознание сего факта разрушило мечты Гермионы о том, что она наконец нашла своё место и теперь не будет терпеть всё то, что вытворяли её одноклассники в обычной школе…
«И как он не понимает? — мысленно возмутилась Грейнджер, — Чертсвый и… жестокий!»
Однако, незаметно для себя, девочка смогла успокоиться. Странным образом её эмоции улеглись, а мысли плавно перетекли на родителей, чьи образу теперь были перед ней. Ощущение тепла и уюта, появившееся за считанные секунды, было разрушено громкими шагами целительницы.
— Мистер Поттер, — громкий возглас Помфри заставил Грейнджер дернуться, — Вы же… Как вы вообще можете ходить? Немедленно вернитесь в кровать! У вас были серьёзные травмы и…
— Со мной уже всё хорошо, — возразил ей Гарри, — Как видите, я здоров. Да и с чего вы взяли, что у меня были такие уж серьёзные травмы?
— Профессор Снейп сам всё видел. А его не обманешь… Как и меня!
— Ну… вы можете…
Что Гарри говорил дальше оказалось не разобрать, поскольку оба собеседника отошли в глубину помещения. Однако, спустя некоторое время, вновь раздался голос Помфри.
— Хорошо, я распоряжусь обеспечить вас одеждой, мистер Поттер. Однако, до утра вы Больничное Крыло не покинете.
«Это был он? — скривилась девочка, — И как он может так говорить? Мне же плохо, а он…Стоп! Его же ударил тролль! Я видела!»
Воспоминания о пережитом ужасе, будто бы прорвав незримую плотину, затопили сознание Гермионы. Она вновь увидела опускающуюся на Поттера дубину магического существа, услыша глухой удар, сопровождающийся хрустом костей и замершие глаза однокурсника, отлетевшего в сторону словно игрушка от пинка ребенка.
«И он жив? — удивилась Грейнджер, — Мадам Помфри смогла… Нет…»
Мгновение, и девочка вспомнила то, что гнала от себя всё это время.
Невероятно быстро исчезнувшие раны, золотое свечение из глаз, злой оскал Гарри и молнии, срывающиеся с его пальцев.
