Литтл Уингинг — совершенно иное место. Когда мы только ехали сюда, я обратил внимание на то, что здешняя атмосфера кажется как-то разряженной и застойной одновременно. Тут почти нет энергии, а та, что имеется ощущается какой-то старой… Будто бы пришел в дом пожилых людей, в котором нет молодежи и вдыхаешь этот запах старости. И, вроде, чисто вокруг, убрано, но этот запах… Его невозможно забыть или спутать с чем-то другим. Запах старости. Доживания последний дней и ожидания неизбежного конца, с которомы уже смрились и прекратили борьбу.
Аналогично и тут.
Небольшой городок, в котором большая часть населения давно пересекла отметку пятидесяти лет, а редкая молодежь не задерживается, предпочитая после окончания школы и колледжа уехать. Здесь нет промышленных предприятий, нет торговых центров, кинотеатров или театров… Только небольшая школа неподалеку, куда детей увозит по расписанию школьный автобус, да однотипные домики… До такой степени одинаковые, что если бы не таблички с номерами и фамилиями владельцев, то можно было бы потеряться на этих узких и невероятно тихих улочках… Так похожих на кладбищенские аллеи, где в роли склепов выступают коттеджи.
Вполне возможно, что подобное восприятие городка было исключительно у меня, но от того энергетический фон не стал более насыщенным и плотным. Он всё так же оставался разряженным и откровенно застойным.
Дождавшись, пока кольцо окончательно зарядится, я кивнул и понёс его Вернону. У Дадли и Петунии артефакты уже готовы, а вот глава семейства распорядился изготовить его средство защиты последним. Дескать, женщины и дети идут первыми.
— Дядя Вернон, готово, — протянул я мужчине кольцо.
— Тоже палец колоть? — вздохнул тот, глядя на артефакт.
— Да.
Увы, но в имеющиеся планы пришлось вносить коррективы. Причем, что удивительно, об этом настояла Петуния, припомнив слова сестры о том, что у многих чистокровных артефакты каким-то образом связаны с их кровью и наследственностью.
Пришлось садиться с карандашом и бумагой, пытаясь продумать логику и алгоритмы работы подобных артефактов, а затем, использовать пару гвоздей в качестве опытных экземпляров. В тех книгах, что я изучил в Хогвартсе, несмотря на громаднейших объем весьма полезной информации, о применении крови в артефакторике речи почти не было. Только упоминания о неких методах обеспечения безопасности и способах обновления шаблона, по которому происходит проверка и не более.
В какой-то момент мне даже удалось вспомнить аналогии из прошлой жизни, но, проанализировав здешние техники я понял, что совместить два совершенно разных подхода не получится… Пока ответ не пришел с совершенно другой стороны.
Погрузившись в состояние транса, я начал внимательно перебирать свои воспоминания об изученных материалах и обнаружил интереснейший факт — некоторые руны пишутся исключительно кровью или активируются ею же. Гвозди, начинку которых я уже раз двадцать к этому времени успел перепрограммировать, отправились в мусорник, а их место заняли игла, соленая вода и кисти. И лишь на второй день мучений удалось понять как именно можно использовать кровь для того, чтобы обезопасить артефакты от взлома или похищения.
— Вот что за жизнь… Только одним кровопийцам декларации сдал, как тут ещё один появился, — вздохнул Вернон, прокалывая безымянный палец и размазывая выступившую каплю крови по поверхности обручального кольца.
Мгновение и алая жидкость попросту впиталась золотом, словно бы её и не было.
— Ну я же говорил, — хмыкнул мужчина, одевая кольцо, — Эм… Так и должно быть? Голова как… Будто какой-то штырь воткнули…
— Да, — кивнул я, — Это не на долго. А к новому состоянию ты привыкнешь.
— Надеюсь, — покачал головой Дурсль, — Не хочется остаток дней прожить на обезболивающих.
В энергетическом спектре я видел как рвется некий канал, что вытягивал из Вернона силы. До того, как Дурсль одел кольцо и то начало работать, подобного не замечалось. Это уже странно. Артефакт — не живое существо. Он подобен компьютеру, выполняющему заложенный в него алгоритм. И если создатель алгоритма чего-то не видит или не знает, то и артефакт не сможет этого найти.
С сундуком вышла весьма интересная и странная вещь.
Начать стоит с того, что мы спустили его на первый этаж только тогда, когда всё семейство, включая меня, обзавелось личными защитными артефактами. Лишь после этого мы рискнули вообще прикоснуться к находке. Да и то, выглядело это весьма специфично и, если бы не реальная степень опасности, комично. Для начала, мы бросали в сундук теннисные мячики, потом тыкали в него шваброй, а уже после того, как стало ясно, что взрываться или превращаться в какую-нибудь тварь он не собирается, рискнули подойти ближе.
— Как будем спускать его? — поинтересовалась Петуния, оценив размер и весь неожиданной находки.
