Вонь перегара, грязи и засохшей крови, источаемые Аластором, были невыносимы. Дамблдор с большим трудом сдерживался, чтобы не зажать нос рукой. Увы, но в секторе изоляторов магию применять не стоит. Любые энергетические структуры будут уничтожены здешними артефактами и чем будет сопровождаться этот процесс предсказать не может никто.
— Сорвался? — мрачно спросил Альбус, — Просто сорвался?
Вздохнув, Аластор пояснил:
— Их нашли. Всех. И парней наших, и их семьи… То, что осталось от них. Альбус, их пытали… — перешел на хриплый шепот бывший мракоборец, — Их живьем резали на части. Детей…
Взгляд калеки Верховному Чародею не понравился. Казалось, в глазах ветерана гражданской войны поселилось безумие.
— Аластор! -рыкнул на Моуди Дамблдор, встряхнув своего соратника, — Приди в себя! Что ты творишь? Ты понимаешь, что подставился?
Искалеченный ветеран в ответ кивнул, сжав губы, а затем выдавил из себя, отведа взгляд:
— Понимаю. Но оставлять это всё безнаказанным… Альбус, так нельзя.
Странные, практически истеричные, нотки в голосе Аластора оказались ещё одиной причиной, заставившей Дамблдора нахмуриться. Чем дальше, тем больше крепла в голове Альбуса мысль о том, что всё произошедшее не случайность, а хорошо срежессированная и отлично выполненная операция. Вот только чья?
— Это уже не твоё дело, Моуди, — произнёс Крауч, подходя к ним по коридору следственного изолятора, куда был помещен после задержания Аластор, — Ты давно не в Аврорате служишь… А с сегодняшнего дня — ни где не служишь. В своём управлении получишь расчет.
— Что? — опешил Моуди, оглядываясь на Дамблдора, — Как так? На каком основании?
— Так и есть, — подтвердил тот, — Нарцисса Малфой и Андромеда Тонкс добились встречи с Фаджем. Мне с большим трудом удалось уговорить министра не доводить дело до суда и обойтись только увольнением и лишением регалий.
— Значит, теперь можно просто так вышвырнуть…
— Хватит, — поднял руку Дамблдор, тяжело вздохнув, — Аластор, что на тебя нашло? Ты же всегда был хладнокровным оперативником и никогда не терял головы.
— Ты видел что осталось от Ненси? — посмотрел на Альбуса инвалид, — Это моя крестница, понимаешь? А она… Там целое только лицо! Лоран сказал, что её накачали зельями, чтобы Ненси не потеряла сознание и не умерла, а потом… Он нашел следы заклятий, которые поддерживали в ней жизнь до конца… Ты представляешь что перенесла трехлетняя девочка пока её пытали, не давая умереть?
— А что ты делал на месте преступления, Аластор? — поинтересовался Крауч, слушавший диалог двух пожилых магов.
— Я… Барти, будь человеком! — возмутился Моуди, — Это же моя крестница!
Закрыв глаза, Крауч тяжело вздохнул и покачал головой.
— Что меня поражает в тебе, так это готовность удавить любого за малейшее нарушение законов и полнейшее игнорирование этих же законов тобой самим, — после паузы, произнёс Бартемиус, уставившись на бывшего мракоборца, — С этого начинается беспредел, Аластор. А куда он ведет, ты знаешь не хуже меня.
Глядя вслед уходящему руководителю Аврората, Альбус скривился. С этим человеком ему было очень сложно разговаривать. Что десяток лет назад, что сейчас. Бартемиус Крауч-старший обладал невероятно тяжелыхм характером и упертостью, сравниться с которой могла лишь кровожадность гоблинов. Дамблдор категорически не мог понять как столь сложному человеку удалось уже второй раз к ряду занять столь высокую должность.
— Барти! Не мы его начали! — крикнул вслед Краучу Моуди.
— В этот раз, вы, Аластор, — остановился Бартемиус, — И ты сейчас на свободе только потому, что нас опередили и убитые авроры не дали показания… Иначе, ты бы уже сидел в зале суда… или в камере, в Азкабане.
— Из-за Пожирателей?
— Из-за организации бойни, Аластор, — фыркнул Крауч, замедлив шаг, но не поворачиваясь, — Или ты забыл сколько детей пострадало в Косом Переулке в тот день?
— Успокойся, — остановил Дамблдор дернувшегося было за Бартемиусом Моуди.
Тяжело вздохнув, Аластор опустил взгляд и облокотился спиной о стену.
— Альбус, я устал. Просто устал. И Ненси… Джастин… Лора… Всё как тогда — во время войны… Снова…
Дамблдор покачал головой, продолжая хранить молчание. В отличии от Моуди, старик давно уже не испытывал никаких эмоций по поводу чьих-то смертей, если это не касалось планов самого Альбуса. Теперь, глядя на изуродованного войной и темными тварями волшебника, директор Хогвартса понимал, что кадры надо периодически менять на более свежие или более циничные. Идеалисты, конечно, хорошо, но они, порой, могут срываться и творить глупости, которые вредят делу.
— Аластор, пойдем. Надо привести тебя в порядок. А потом мы подумаем как нам быть, — как можно более мягким тоном произнёс Дамблдор.
— Мой Лорд, — произнёс Барти, обращаясь к Тому, — Позвольте узнать, почему вы запретили доводить дело до конца и дали им возможность освободить Моуди?
Повернувшись к младшему Краучу, Риддл усмехнулся:
