Бросив взгляд на грудь Аманды, Джим покачал головой, заставляя себя думать о деле, а не о прекрасной деве.
— Почему ты всегда темнишь?
— Если я стану говорить всё, что вижу, то нити судьбы изменятся и наступит Хаос, в котором уже не получится проложить выгодный нам путь, — улыбнулась провидица, проведя ладонью по щеке Честера, — В данном контексте, незнание является залогом правильности суждений и действий.
Обдумав слова Аманды, наемник кивнул.
— Сделать ему скидку? Чтобы не упустить?
— Нет, — покачала головой девушка, — Согласись на его дополнительные условия. Под соусом «Постоянным клиентам скидка». От наших парней не убудет сопляка поучить, а он нам потом пригодится… Лучше с этим… существом иметь хорошие отношения.
— Существом? — напрягся Джим.
— Просто возьми контракт, выполни его и не задавай вопросов… Потом новый контракт… Не отказывайся. Нам это очень выгодно — и сразу в виде денег, и позже в виде нашего положения.
Сидя в своей комнате, Джинни пыталась понять, что с ней не так.
Острое чувство тоски и потери не покидало девочку уже не первую неделю. Казалось, что в доме чего-то не хватает. Чего-то важного. Теплого и большого. Родного. Приносящего радость и уют. Привычного.
Однако, любые попытки понять и вспомнить вызывали у Джинни лишь ноющую головную боль и непонятный страх, быстро переходящий в ужас, тошноту и текущую из носа кровь. После этого сердце девочки часами продолжало бешенно биться в груди, будто бы пытаясь выпрыгнуть и убежать, а кровь громким набатом стучала в ушах. В это время тело ребенка становились ватным, непослушным, а любая попытка заставить себя сделать хоть что-то, даже просто пошевелиться, требовала невероятных усилий.
Если бы не странный дневник, что стал отвечать девочке на её записи и пролитые слёзы, то она бы уже сошла с ума. Страх, что ледяной игрой засело в сердце Джинни, парализуя её волю, отступил только благодаря Тому, странному невидимому другу, живущему на пустых страницах магической книги. Именно его почерк, красивый, так похожий на старинные рукописи, удивительным образом успокаивал девочку, придавая ей уверенности.
Логичность вопросов Тома заставляла Джинни думать и задавать себе вопросы, ответов на которых не было. Зато появлялись сомнения не столько в себе, сколько в реальности окружающего мира.
— А что твои родители говорят по поводу твоего состояния? Они хоть что-то заметили? — появилась очередная надпись на пустой странице, выведенная красивым твёрдым почерком.
— Папа, как его уволили, долго работал по ночам и даже по нескольку дней. А потом… Он каким-то другим стал. Ему руку отрезали и теперь вместо неё протез, — старательно вывела девочка ответ, стараясь писать аккуратно, избегая клякс и ошибок, что давалось ей с большим трудом, — Только папа снова дома, не работает, но постоянно в подвале.
Ей уже давно стало понятно, что Том не терпит неаккуратность и безграмотность. К тому же, невидимый собеседник будущей ученицы Хогвартса настаивал на самостоятельной подготовке, дабы не только быть образованной, но и способной за себя постоять.
С последним рыжеволосая девочка была полностью согласна. Ощущение замершей руки, оторванной у её отца заклятием, потоки обжигающе теплой крови и её отдающий металлом запах навсегда врезались в память ребенка. Они каждую ночь снились ей в кошмарах, где странная девочока с каштановыми волосами, вместе с того же возраста мальчиком-блондином, громко смеясь, бросают во все стороны заклятия, заливая кровью их жертв улицу.
По этой же причине, Джинни взялась читать книги, которые были куплены для Хогвартса и отрабатывать показанные в них чары и заклинания. Не все, но те, что можно было исполнить без каких-нибудь разрушений. Том старательность девочки оценил. Как и её стремление стать сильнее.
Удивительно, но первые же робкие попытки Джинни самостоятельно использовать магию показали всю её слабость. Уже после двух-трех заклинаний к горлу будущей ученицы подкатывала тошнота, руки начинали дрожать, а ноги подкашивались. В эти секунды она вспоминала как ей отец лишился руки. Почти сразу же волна липкого страха накрывала Джинни с головой. Тогда девочка бросалась под кровать, где могла часами беззвучно рыдать.
Позднее, когда Тому удалось разговорить Джинни, она смога высказаться, хоть и путем переписки с этим невидимым магическим другом. К её удивлению, стало легче. Не сразу, но с каждой такой «беседой» страх всё больше отступал, а его место занимали многочисленные вопросы.
Впрочем, копились они не только у Джинни. Её книга-собеседник тоже часто замолкала на многие часы, будто бы впадая в задумчивость.
— А мама? — появилась надпись.
