Джессика была довольна, что темнота скрывает ее стыд. Она взяла отца за руку. На нем был старый и мятый смокинг. Узел галстука съехал на сторону.
- Пошли, папа. Ты опоздал. Все уже кончилось.
- Нет. Видишь машины?
- Да, но все уже собрались уезжать. Пошли домой, выпьешь рюмочку на ночь. Ты тоже хочешь, Коул?
- Коул? Кто такой Коул? - Роберт покосился. - Думается, вы были Ник, или вы Грег?
- Нет, - улыбнулся Коул. - Я Ник.
- Скажи, Ник. - Роберт споткнулся, и Коул удержал его. - Скажи, сынок, как твой отец?
- Прекрасно, мистер Ворд.
- Хорошо. Ему восемьдесят, ты знаешь?
- Знаю. - Коул посмотрел на Джессику через его голову, Джессика униженно отвела взгляд.
- А мне шестьдесят восемь. Скажи, Грег, выгляжу я на шестьдесят восемь?
- Вы выглядите на пятьдесят! Роберт хохотнул и стал заваливаться назад. Коул и Джессика подхватили его.
- Пошли, папа, домой.
- Еще рано, Джесс. Рано! - Он икнул и накренился. Коул и Джессика подхватили его с двух сторон в почти волоком довели до дома.
Все молчали. Роберт неожиданно потерял дар речи, Джессика не могла говорить от стыда и гнева. Коул шел с мрачным лицом.
Джессика открыла дверь в бунгало, и Коул проводил ее до спальни отца. Он помог положить Роберта на кровать, оставив Джессику, чтобы та раздела отца. Джессика проклинала Роберта за его неожиданный интерес к обществу. Почему он решил присоединиться к компании именно сегодня. Он годами не покидал бунгало. Теперь Коул узнает правду - ее отец алкоголик. Огорченная Джессика повесила мятый смокинг в шкаф, убрала туда же ботинки и закрыла дверцу.
Она удостоверилась, что отец накрыт, и вышла, закрыв за собой дверь. Джессика чувствовала себя несчастной. Весь вечер оказался сплошным крушением. Она уже не сможет взглянуть в лицо Изабелле. Майкл Каванетти заперт в собственном доме, а Коул видел ее отца, лишенного рассудка.
Что может быть хуже? Джессика хотела лечь в постель, расплакаться и уснуть.
Она сняла пальто, подошла к шкафу, чтобы повесить его, и вдруг, к своему удивлению, увидела Коула, стоящего в гостиной. Джессика помедлила, вешая пальто на плечики.
- Хочешь рюмочку на ночь? - спросил он, беря графин с вином.
- Я думала, ты ушел.
- Я ушел. От гостевого дома сюда семьдесят семь шагов. У тебя есть где-нибудь стакан?
- В столовой. - Она пошла вперед, думая, почему Коул не ушел из-за отвращения к поведению ее отца.
Коул нашел два бокала и вернулся в гостиную, Стоя между кушеткой и камином, Джессика смотрела на него в оцепенении от всех сегодняшних неприятностей. Она видела, как Коул вынул пробку из графина и наливает в бокалы вино цвета клюквы.
- Коул... - начала она, готовая защищать своего отца.
- Я бы хотел знать твое мнение, Джесс, - прервал он ее. - Скажи, что ты думаешь об этом вине?
- Что? - спросила Джессика, удивляясь, почему он ничего не говорит об отце.
- Я хочу знать твое мнение. Раскрути его и понюхай, как я показывал недавно.
Эта дегустация предваряла разговор об алкоголизме отца. Джессика опустила нос в бокал.
- Что ты чувствуешь?
Джессика принюхалась, затем снова втянула в себя воздух.
- Ну?
- Пахнет приятно, но я чувствую табак.
- Что еще?
- Ваниль. - Она понюхала последний раз. - И немного мяты.
Он отпил вина и посмотрел на нее через край бокала:
- Хорошо. Теперь сделай глоток.
Джессика отхлебнула и прополоскала вином рот, надеясь вспомнить все приемы, показанные Коулом. Она втянула воздух через нос и проверила ощущение языком.
- Какой вкус? - спросил Коул.
- Сладкий, спокойный. Мне понравилось. - Она задумчиво посмотрела на бокал. - Это как бархатный кларет.
Коул позволил себе рассмеяться и взглянул на потолок.
- Что я сказала забавного?
- Ты не заметила, что сказала, Джесс. Ты чертовски здорово назвала это вино!
- Да?
- У тебя прекрасный нос. Я заметил это еще в прошлый раз.
Джессика посмотрела на свой бокал, обрадованная неожиданной похвалой.
- Бархатный кларет, - задумался он, подняв бокал к свету. - Никогда об этом не думал, но бархатный кларет превосходно определяет мерлот.
- Мне всегда нравилось звучание словосочетания - бархатный кларет.
- Как в "Разбойнике", - добавил Коул. Джессика была приятно удивлена, что Коул знал содержание ее любимых поэм. Она когда-то декламировала ему и считала, что он не слушал ее тогда.
Коул посмотрел на Джессику. А она не могла отвести взгляда от лица Коула, Что-то странное было в его глазах, как будто он смотрел мимо и одновременно внутрь ее.
- Так ты помнишь эту глупую поэму, - сказала Джессика, стараясь избавиться от чар.
- Конечно. - Он прищурился. - Я многое помню, Джессика. Ты удивлена?
Джессика хотела переменить тему разговора.
- Значит, ты хочешь судом добиться опеки над отцом?
- Да, черт их побери! - Он подошел к графину с мерлотом:
- Еще немного?
- Пожалуй. - Она подставила свой бокал и выпила, чувствуя струи тепла, проникающие в грудь. Мерлот ей нравился больше каберне "совиньона", которое давал Козимо.
- Коул, что касается моего отца... Он уже давно в депрессии. Из-за моей матери, я полагаю. Но, в любом случае, он пьет слишком...
- Джесс. - Коул поднял бокал и прервал ее. - У меня тост.
