— Синяки надо обработать, намазать чем – то, я не знаю, может мазь какая – нибудь есть — бормочу я, пытаясь вспомнить, что лежит в аптечке. И вообще где сама аптечка.
— Вы изнасиловали меня! А вас больше заботят синяки на моих руках! — с трудом выговорила она, пытаясь прикрыть наготу.
Я подал ей покрывало, лежащее на кресле. Она дрожащими руками закуталась в него.
- Уверяю тебя, я сейчас тоже радости не испытываю — ответил я - Имя, напомни.
- Да какая теперь разница, — с горечью прошептала она – Можете смело называть меня Ириной, Светой, Катей. Вам, ведь все равно кого в постель свою тащить.
— Разве? Не будь я уверен на сто процентов, что ты моя жена, я бы не позволил себе подобного!
— Вау, — воскликнула бледная девушка — Вы прям образец верности, спите исключительно с женой!
— Погоди-ка, — я взял ее за подбородок и повернул к себе лицом. — Такое сходство наводит на размышления – я покрутил ее голову в своих руках, может пластическая хирургия? Но после пластики должны оставаться шрамы, но ничего нет - Ну, в любом случае такое совпадение — это уж слишком.
— Слишком для кого? Мне надоел этот бессмысленный разговор, я хочу оказаться как можно дальше от этого проклятого дома и больше никогда не встречаться с вами! Вызовите мне такси немедленно.
— Не уверен, что я могу это сделать, — медленно произношу я — Видишь ли, я еще не решил, что мне с тобой делать.
— Делать со мной?!
— Мне необходимо все обдумать.
- Если вы боитесь, что я напишу заявление на вас, то давайте договоримся. Вы немедленно отпускаете меня, а я так и быть не заявлю на вас.
- Не заявишь? Отчего же. Иди, пиши заявление. Или не хочешь? Может тебе заплатить за молчание? – и тут в моей голове все складывается в единую картину - Ах, вот в чем дело!!! Деньги. Сколько надо?
— Деньги?! — истерически закричала она.
— Да, прекращай ты играть. Это Ирка придумала? У нее деньги закончились, вот она тебя и подослала ко мне – я начал ходит по комнате, то в одну сторону, то в другую - Я тебя с ней путаю, тащу в постель, там обнаруживается твоя девственность, и вуаля, плачу за поруганную невинность. Ну, не томи, называй сумму. Во сколько вы ее оценили?
- Я не хочу с вами разговаривать в подобном тоне.
— А почему нет? — в бешенстве закричал я. — Разве сейчас не самый подходящий момент?! Вот я – насильник, вот ты – лежишь на моей постели в крови…
Я не успел договорить, как она снова начала хохотать — низкие, хриплые звуки вырывались из ее груди. Мои пальцы впились в ее плечо.
— Прекрати! — хрипло приказал я.
— Вы делаете мне больно! — завизжала Анна, и в ее пылающих глазах сверкнула ненависть.
И тут она принялась молотить по моим рукам, груди и шее, она продолжала и продолжала наносить удары своими маленькими кулочками. Я не сделал попытки уклониться, я терпел ее удары, глядя на нее сверху вниз. Наконец, силы у нее закончились и она остановилась. Уткнулась лицом в колени и прижала к щекам ладони.
— Вы сумасшедший— надломлено прошептала она. — Мне вас жаль — она невольно содрогаясь. Слезы беззвучно потекли по ее щечкам.
Я не выдержал. Молча подошел, набросил на ее вздрагивающие плечи покрывало, которое спало с нее, а потом присел рядом и обнял ее.
— Тише, тише, — пробормотал я в путаницу ее волос, коснулся губами теплых ароматных локонов так легко, что она не почувствовала этого.
— Мне ничего от вас не нужно. Просто уйдите, уйдите — умоляя, она прошептала.
Я встал и направился к выходу. Но остановился у двери, смотрел на девушку, которая, свернувшись калачиком, лежала на краешке кровати, она так и не взглянула на меня. Я постоял еще какое-то время. Затем, крепко сжав губы от напряжения, вышел прочь.
Еще несколько часов я беспрерывно ходил по своей спальне, прислушиваясь к негромким, приглушенным рыданиям из комнаты напротив. В какой-то момент я даже подошел к двери и взялся за ручку, но не посмел. Снова вернулся к себе, но не стал закрывать дверь своей комнаты. Медленно подошел к креслу и сел лицом к открытой двери. Я сидел в кресле и безотрывно смотрел на дверь комнаты, в которой лежала чужая, незнакомая мне женщина. Теперь женщина. По моей вине уже не девочка.
Мне казалось, что минуты текут с мучительной, издевательской медлительностью. Напряженный и молчаливый я, то метался по комнате, то сидел в кресле, снова и снова изучая ее паспорт. Анна. Ее зовут Анна. Что я знаю о ней? Ничего, кроме того, что она внешне, как две капли воды моя жена. А вот внутренне полная ее противоположность. Она любит мясо, как и я, любит испанское вино, как и я. И боже, как она целуется. Как она невероятно пахнет… И она была невинной… Я мечтал стать первым мужчиной у Иры, а стал им для Анны. Неправильно им стал, насильно.
Ольга принесла ужин в спальню, но я не притронулся к нему.
- Ольга, принеси мне коньяк? – скомандовал я женщине, которая вернулась, чтобы забрать поднос с нетронутым ужином.
- Бокал? – уточнила она.
- Бутылку. А лучше две – точно две будет в самый раз.
