- Пасту с грибами и пармезаном, быстро и вкусно – она дает мне попробовать сливочный соус на краешке деревянной ложки, и я с удовольствием пробую ее творение - Весь секрет в соусе.
- Очень вкусно. Когда будет готово? Я очень голодный - действительно никогда не пробовал подобного соуса, хотя с ее рук готов хоть яд выпить.
- Кажется, я сегодня уже слышала эту фразу – она мимолетно улыбается и озорно стреляет своими глазками.
- Ну, в том смысле я немного подкрепился – снимаю с ее плеча бретельку платья - Сейчас ты меня покормишь – целую плечо, поднимая ладони к груди - И я снова буду готов к подвигам – обхватываю обеими руками полушария груди.
- Женя, прекрати. Нас увидят – Аня пытается освободиться от моих объятий, но тщетно.
- А я и не скрываюсь – направляю правую руку чуть ниже живота.
- Папа, ты здесь? – услышали мы голос из столовой.
Анна вмиг отпрыгнула от меня на три шага, как то, сумев при этом вручить мне в руки дуршлаг, который находился слева от плиты.
- А что вы делаете? – поочередно озирается ребенок то на меня, то на тетю.
- Мы … мы готовим обед – заикаясь, ответила Аня, поправляя бретельку платья.
- А почему вы, а не Ольга Сегеевна? – резонный вопрос, а главное в точку. Раньше я никогда не переступал порог кухни и дочь это знала.
- Ольга Сергеевна уехала на рынок за свежими овощами и фруктами. А мне нечего делать, вот я и решила занять руки. А папа мне помогает с макаронами – она смотрит на меня потерянным взглядом и повторяет – с макаронами.
- Ах, да – подхожу к раковине, и ставлю в нее дуршлаг. Смотрю, как моя женщина поднимает большую кастрюлю с кипятком – Так, стоп. Так дело не пойдет. Поставь кастрюлю на место – командую я, и она покорно ставит ее на плиту.
Я отодвигаю Анечку в сторону, и с гордым видом хватаюсь за ручки кастрюли.
- Прихватки возьми – говорит Аня, да только поздно, а уже обжегся. Бросив раздражительный взгляд на посудину, взял прихватки со стола и со второй попытки поднял кастрюлю. Опрокинул ее в раковину, вывалив ее содержимое в дуршлаг. Аня тут же подошла ко мне, включила воду.
- Ты же понимаешь, что теперь должна меня пожалеть – сокрушаюсь я шепотом.
- Пожалею – еще тише говорит она, скрывая от меня улыбку.
И ей еще смешно!!!!
Я тут пострадал по ее милости, ну, не совсем по ее.
по собственной глупости.
Но от перемены мест слагаемых сумма, как говорится, не меняется. А в итоге я с обожжёнными ладонями.
Меня очень долго придется жалеть, и я даже придумаю заранее как. Так сказать сам себе выпишу рецепт.
- Машенька, иди мой руки, будем обедать – командую я, и дочь мгновенно скрывается за дверью.
- А где Елизавета Дмитриевна – спрашивает Аня, доставая тарелки из шкафа. Удивительно, как она ориентируется в этом пространстве, значит, не раз помогала Ольге на кухне.
- В отпуске. Это официальная версия.
- А неофициальная?
- Годовщина смерти дочери. Она всегда в это время уезжает.
- Не продолжай, я поняла. Достань бокалы, пожалуйста.
- А где они?
- Ой, прости. Я и забыла, что ты здесь не частый гость – смеясь надо мной, говорит она.
- Ты на что намекаешь?
- Не намекаю, а прямо говорю. Ты даже кофе себе сварить не сможешь, если Ольги не будет рядом. Попросту не найдешь кружку.
- Анют. Я могу сварить себе кофе. Для этого рядом с кофемашиной стоят кружки - наглядно демонстрирую ей вышесказанное – А еще я знаю, как пользоваться холодильником.
- Уговорил, ты выживешь.
- Не выживу, если ты меня прямо сейчас не поцелуешь.
Тяну свои губы к ее, она же очень быстро чмокает меня, не отрывая своего взгляда от двери.
Пугливая моя.
Эта конспирация мне уже начинает надоедать, но при этом есть и в ней своя прелесть.
Анна
Пообедали мы втроем, как семья. Вместе накрыли на стол, Женя с Машей помогали мне. Машенька разложила столовые приборы, а Женя расставил тарелки, я разлила по стаканам компот. За обедом мы шутили, смеялись, строили планы на завтра.
После я занялась уборкой со стола, не смотря на возмущения хозяина дома.
- Ты не должна этого делать. Ладно, приготовила, но мыть посуду я тебе запрещаю - Женя навис надо мной, когда я составляла посуду на поднос. Машенька убежала смотреть мультики в большую гостиную.
- Я же не руками мыть собираюсь, а в посудомоечной машине – спокойно отвечаю я, хотя так и хочется послать его. Нечего мне указывать. Надо будет, и руками вымою. Не белоручка.
Иду на кухню. Он за мной, как телохранитель, след в след.
- Все равно. Моя жена не будет мыть посуду – он выхватывает из моих рук тарелку и с грохотом ставит ее на стол.
- Женя, я тебе не жена – напоминаю я ему и я снова беру тарелку из под его носа и ставлю в посудомойку.
- Это временно.
- Временно? Ты что жениться на мне собрался? – мы стоим напротив друг друга, между нами только открытая посудомоечная машина с грязной посудой.
- Нет, я просто так с тобой развлекаюсь – огрызается Женя. Но спустя пару секунд смягчается - Аня, ни одна моя любовница не переступала порог моего дома, ни одна из них не ночевали в моей спальне, и ни с одной я не знакомил свою дочь.
