Вечеринка удалась по всем параметрам. Я покинула ее с искренней улыбкой на губах. Гости оказали поддержку, осыпали комплиментами за смелый проект. А неприкрытая зависть на лицах кузенов подсказала – круг замкнулся. Я отомстила. После стольких лет притеснений сегодня они стали свидетелями моего триумфа. Элиза из чистого оппортунизма – одного из ее лучших качеств – даже произнесла тост, но в своем стиле.
– Мама мечтала, что я пойду по литературной стезе, – сказала она, поднимая бокал. – Кто знает, может быть, пришло время написать книгу. Я могла бы рассказать историю о том, как безродная сирота стала успешной благодаря жертвам сводных брата и сестер.
– Найди хорошего писателя-гострайтера, – я чокнулась с ней. – Кажется, твой сюжет слишком хлипкий. Героини историй всегда получают то, что заслуживают.
Я ждала вспышки брани, но Элиза приняла поражение.
Гости начали разъезжаться, мне до конца оставаться нужды не было. Маргарита позаботится об остальном, а мне пора поспешить в аэропорт.
После ссоры с Еленой я решила сделать то, что должна была сделать давно: разобраться во всем досконально. Я изучила все, что нашла о семье Бердвистл, в том числе о Грейс. Разработчик сайта нашего «Торнфилда» оказался не только искусным веб-дизайнером, но и мастерским хакером, с его помощью удалось вычислить новую личность матери Олив. Она взяла имя Джоанна, переехала во Францию и открыла школу танцев. И я собиралась ее там найти.
– Ты едешь к нему, не так ли? – Елена догнала меня возле машины.
Подруга несколько часов пыталась привлечь мое внимание, но я пока не готова была думать, как спасти наши отношения. Я все еще находилась в шоке. Елена позволила мне обвинить Джулиана в ее падении, а себя в том, что не защитила ее от него. Месяцы боль не давала мне найти в себе силы подняться, а Елена, вместо того чтобы сказать правду, продолжала лгать.
– Тебя это не касается, но… да, пункт назначения ты поняла правильно, – призналась я, намеренно опустив часть маршрута.
– Ты же только навредишь себе еще больше.
– Я готова рискнуть.
На прощанье мы обменялись взглядами. То, что Елена не верила в меня, ранило.
Всю ночь в гостиничном номере я перебирала варианты, что сказать при встрече, – идея манипулировать человеком, чтобы выудить информацию, тревожила. Но другого выхода я не видела. Грейс – единственная женщина, из-за которой, насколько я знаю, Итан, вторая половина Джулиана, потерял голову. В обычных обстоятельствах ее можно было бы принять за соперницу.
Утром я встала пораньше, выпила напиток, имеющий наглость называться кофе, и отправилась в школу танцев. Накануне я проверила расписание занятий: Грейс вела продвинутый класс, так что должна была приехать около десяти часов.
В ожидании я прогуливалась у витрин магазина, увидев ее в отражении, набралась смелости и последовала за ней в здание школы. Грейс, или Джоанна, как она себя теперь называла, – изящная, стройная, волосы она собрала в пучок, открыв длинную шею. Понятно, что привлекло внимание Итана, – она похожа на лебедя, плывущего по глади красивого озера.
Грейс нырнула в кабинет с табличкой, на которой было написано ее имя. Я прокрутила в голове заготовленный сценарий и, как только Грейс появилась в коридоре, подошла к ней. Представилась писателем, благо у меня свое издательство и я знала, что нужно сделать, чтобы она клюнула на приманку. Я сказала, что пишу книгу о танцовщице, немного польстила, поскольку Грейс, судя по словам Джулиана, тщеславна, попросила рассказать о мире танца побольше. Она настороженно посмотрела на меня и предложила встретиться примерно через час в брассери – уютном ресторанчике недалеко от школы.
Пока я ждала встречи, заглянула в телефон, он то и дело вибрировал. Елена не переставала строчить сообщения, как обычно, одно за другим: то просила простить, то признавала, что не права, то клялась, что новая работа никак не связана с тем, что она сделала, то напоминала, как сильно любит меня. Я бы ответила, несколько раз даже набирала сообщения, но тут же стирала – ну что я могла ей сказать? Все мои мысли были только о Джулиане, о том, что он пережил после моего ухода, – невозможно ему не сочувствовать. Я росла в неблагополучной семье и не получила заботы, в которой нуждалась, но меня поддерживали Елена и мистер Лоранди – без них я бы не справилась.
Джулиану было всего двенадцать, когда он потерял брата-близнеца, вероятно единственную родственную душу. Даже если он виноват в смерти Итана, он был ребенком и не мог самостоятельно справиться с горем. Он остался один на один еще и с издевательствами сумасшедшей матери и вынужденно прятался в своем подсознании ради того, чтобы выжить.
Ему никто не протянул руку помощи, те, кто должен был проявить заботу, отвергли его истинную личность, выбрали ложь. Так разве можно винить Джулиана за то, что он искал счастья в те немногие моменты, когда оставался в здравом уме?
Кузены Лэньон воспользовались его уязвимостью, заставили Елену причинить ему боль. Я не готова никого из них простить, а сейчас хочу сосредоточиться на собственном расследовании.
