Добравшись до восточного крыла, я замедлила шаг и протяжно выдохнула. Нужно принять душ и сразу же написать Елене – рассказать, что случилось. Мы не общались со вчерашнего вечера, не потому, что я хотела наказать ее, просто сегодня произошло слишком много событий.
Я повернула направо, и мое сердце ухнуло вниз.
– Почему ты до сих пор не спишь? – миссис Фуллер внимательно осматривала меня с ног до головы. В руках у нее были часы: скорее всего, те самые, которые они с Лиззи искали в библиотеке западного крыла.
– Не могла заснуть, – пролепетала я.
– А ты хотя бы пыталась? – Миссис Фуллер приподняла бровь и указала на мой наряд.
На мне все та же одежда, в которой я была на ужине, и я босиком – деталь, которая наверняка сразу бросилась в глаза.
– На самом деле… – я сглотнула комок в горле, – мне захотелось подышать воздухом.
– Встреча могла быть проверкой, – предположила экономка.
Речь, конечно же, об ужине. Ведь так?
– Мистер Бердвистл обычно не разделяет трапезу со слугами, тем более с теми, кому не доверяет.
Видимо, миссис Фуллер эта ситуация не понравилась. Наверняка за столько лет службы она никогда не сидела с мистером Бердвистлом за одним столом и собиралась разобраться в происходящем.
– Он меня не приглашал, – объяснила я. – Мистер Лэньон хотел, чтобы я рассказала ему об Олив.
Миссис Фуллер кивнула. С минуту помолчала, задержав взгляд на моей скомканной юбке, и спросила, не хочу ли я травяной чай с пассифлорой.
– Он поможет заснуть.
Мне бы забиться в свою комнату и привести мысли в порядок. Адреналин со скоростью света пронесся в крови, подсказывая – отказаться нельзя. Миссис Фуллер может что-то заподозрить, сложить два и два: мой вид кричал, что я только что пережила эротическую бурю, и экономка быстро поймет с кем. Она была в той же комнате, пока Джулиан… Я затруднялась подобрать точный термин. Но что, если миссис Фуллер нас видела или слышала и потребует объяснений?
До кухни мы дошли, не проронив ни слова, а как только переступили порог, экономка предложила мне сесть и завела разговор об Олив. Она волновалась, и больше всего ее беспокоил мистер Бердвистл.
– Этот ребенок – все для него. Если с ней что-то случится, не знаю, что он будет делать.
– Простите, я хотела, чтобы она хорошо провела время.
– М-да, – недружелюбно отреагировала экономка.
Она заварила травяной чай в хрустальном чайнике, оставила его настояться и села напротив меня.
– Надеюсь, у меня будет возможность поговорить с Олив. Я бы хотела загладить свою вину, – вздохнула я, не зная, куда прятать глаза.
Забыть утренний инцидент на книжной ярмарке сложно. Олив – не самый милый ребенок на свете, но она не заслужила издевательств. Никто не заслуживает почувствовать себя беспомощным перед лицом стаи.
– Скоро узнаем, наверное.
– Кто такая Беатрикс? – я вспомнила, что завтра у Итана будет гость.
Миссис Фуллер вздохнула, ее лицо немного расслабилось.
– Женщина, которая, как мы все надеемся, скоро станет хозяйкой дома, – она наполнила чашки и откинулась на спинку стула.
– Не знала, что у мистера Бердвистла есть девушка.
Странно, новость не оставила меня равнодушной.
– А должна была? Ты здесь совсем недавно, и это не твое дело, – осадила меня экономка.
Справедливо. Я опустила взор и отпила травяной чай.
– Где ты была? – миссис Фуллер оценивающе окинула меня взглядом. – Я не видела тебя в саду, и ноги не испачканы.
Струйка пота сползла по позвоночнику.
– Я бродила по центральному крылу, а разулась потому, что звук шагов разлетался эхом.
Миссис Фуллер скривила губы, отхлебнула свой напиток, поставила чашку на керамическое блюдце и сощурилась.
– Не советую гулять по поместью ночью. Здесь много комнат и столько же коридоров, есть риск заблудиться.
Совершенно ясно – это предупреждение. По взгляду экономки было понятно – она что-то заподозрила.
– Постараюсь запомнить.
Я отнесла свою чашку к раковине и включила воду.
– Пойми, я волнуюсь за Лиззи, – призналась миссис Фуллер, пока я вытирала посуду полотенцем. – Она милая девушка. Приехала в Доунхилл-Хаус такая набожная, привезла с собой бабушкину Библию. До сих пор молится каждый вечер и каждое утро, поэтому иногда опаздывает с работой по дому: она просит Бога защитить ее семью. У них шестеро детей.
– Ого! – удивилась я и обернулась.
– Но вот уже несколько недель Лиззи не ходит со мной на воскресную службу.
– Раз она так много молится, может, просто любит делать это в одиночестве, – я в таких вещах не разбираюсь: с тех пор как покинула дом, отказалась от всех видов поклонения.
– Не говори ерунды! – вспыхнула миссис Фуллер. – На службе мы вспоминаем воскресение Иисуса, это день, посвященный Евхаристии. А Лиззи всегда была приверженной католичкой.
Я села за стол и почувствовала влагу трусиков.
– Вы не пробовали поговорить с ней? Может, найдется объяснение.
– Я догадалась, в чем причина, вернее, в ком, – она сделала паузу, вероятно чтобы я успела уловить намек.
