Обратный путь на поезде показался дольше, возможно потому, что мы устали. Олив стояла на коленях на сиденьях перед нами и рассказывала обо всем, что произошло, подробно описывая каждый момент экскурсии. Мы с Итаном слушали с интересом, вот только я почувствовала, что между нами возникло физическое напряжение, игнорировать его не получалось. Оно достигло кульминации, когда сидящая рядом женщина сделала нам комплимент:
– Вы красивая семья.
Повисло неловкое молчание. Итан наклонился к собеседнице.
– Спасибо.
Мы с Олив обменялись ошеломленными взглядами, смелости возразить не хватило обеим. У нее, пожалуй, желания было меньше, чем у меня.
На парковке нас встретил Миллер.
– Едем к Мишелю на Бейкер-стрит, – сообщил Итан перед посадкой.
Оказалось, что Мишель – не только название ресторана, но и имя владельца, мужчины лет шестидесяти неаполитанского происхождения. Он радушно принял нас в своем заведении и сразу же нашел свободный столик, несмотря на то что некоторые клиенты ждали его еще до нашего приезда. Привилегии Итана Бердвистла. Узнав, откуда я родом, Мишель заговорил со мной по-итальянски. Итан слушал, не сводя с меня глаз. Его взгляд немного смущал, но признаться, мне он нравился. Не каждый день удается оказаться в центре внимания самого загадочного мужчины из всех, кого я знаю.
Мы заказали три порции с помидорами черри и тарелку картофеля фри на троих. Я совсем недавно съела около тысячи калорий, сейчас только семь вечера, но запах теста, приготовленного в дровяной печи, пробудил аппетит и окунул в атмосферу дома. Свою пиццу я съела за несколько минут, и когда Итан предложил еще один кусок, не смогла отказаться. Они с Олив удивленно на меня уставились.
Через два часа отправились обратно, на этот раз Итан сел рядом со мной. Часть меня радовалась возвращению, но я переживала, что не всем понравится мое отсутствие, особенно миссис Фуллер. Она каждый раз возмущалась, когда я общалась с Джулианом или Итаном. Кажется, их внимание ко мне ее раздражало, может, она завидовала или считала, что мне стоит не забывать, где мое место. Я старалась, но мешало упрямство братьев Бердвистл.
– Ты хорошо провела время? – неожиданно спросил Итан.
– Благодарю тебя, это был поистине незабываемый день.
– Согласен, день был прекрасен.
– Кажется, Олив все еще на седьмом небе от счастья. Думаю, сегодня вечером она устроит марафон чтения книг Роулинг.
– Знаешь, ты была права.
– В чем?
– Ей нужно внимание. Я всегда слишком занят работой и почти не уделяю дочери времени, которого она заслуживает, – вздохнул он.
– Она твоя дочь, – прошептала я, чтобы Миллер и Олив меня не услышали. – Она должна быть в приоритете. Сегодня ты исполнил ее мечту. Она никогда не забудет этот день.
Его веки приподнялись. В полумраке кабины взгляд превратился в тонкую яркую линию.
– Я тоже, и не только потому, что сделал дочь счастливой. Ты была рядом со мной.
– Итан, я…
Он приложил указательный палец к моим губам, и предложение замерло в горле.
– Я был самим собой, а этого не случалось уже слишком давно.
Ты тоже заставляешь меня чувствовать себя настоящей…
Машина покачнулась, вероятно наехав на кочку. Итан отстранился, а я прижалась к двери, чтобы увеличить между нами расстояние. В зеркало заднего вида за нами наблюдал Миллер, он покачал головой и снова сосредоточился на дороге.
Сложно описать мое состояние, эмоции переполняли. Давило чувство вины перед Джулианом. Хотя с чего бы? Мы не вместе, не обменивались клятвами, между нами только мощная сексуальная химия. Я не отказалась от намерения прекратить нашу связь. И все же. Джулиан не выходил из головы, и сегодня я его словно предала.
С бокалом виски я опустился в кресло перед мозаикой портретов – тех самых, которые каждый раз напоминали о том, кто я, что сделал и почему Доунхилл – единственное место в мире, где я мог существовать. На меня навалилась усталость, чувство подавленности, раздирали противоречия.
Хотелось открыться Амелии, я верил, что она приняла бы мою сущность, и в то же время до жути боялся, что она отвернется. Я думал, она мне безразлична, она просто инструмент, чтобы досадить Итану, но правда в том, что она мне нравится. Нравится до такой степени, что я готов обнажиться, готов к откровенности. Амелия не похожа на Грейс, вряд ли ее манят деньги.
У нее добрая душа, она сильная и боевая. Ее закалила жизнь, ей знакомы жестокость и презрение, она знает, что значит бороться, чтобы удержаться на плаву. Она не ушла, когда Габриэль попросил, она осталась со мной, готовая бросить ему вызов и получить ответы, которые искала. По сути, это я заставил ее убежать. Она испугалась моего гнева. Ей морочили голову всякой ерундой, постоянно предупреждали, вселили сомнения, и теперь она, как бы ни сопротивлялась, больше мне не доверяла.
