– Чего это я буду извиняться перед всякой малышней?
– Потому что ты не прав. – Этери отерла слезы младшему сыну. – Потому что ты его обидел. Извинись сейчас же!
– Не буду.
– Ладно. Тогда мы с Никушкой будем смотреть мультики, а ты поднимись наверх и подумай над своим поведением. Никушенька, что ты хочешь посмотреть?
– «Тачки».
– Старье! – фыркнул Сандрик.
Это был его любимый фильм, он бредил автомобилями, но счел нужным высказаться.
– А тебя никто не приглашает. Садись, Никуша.
– Я хочу на тренажеры! – капризно крикнул Сандрик.
Этери повернулась к нему.
– Я принесла тебе эспандер, гантели, скакалку, гибкий обруч… Все у тебя в спальне. Хочешь, могу степперы принести.
– Не хочу степперы, хочу в зал!
В большом доме одна из комнат была оборудована под спортзал с тренажерами.
– А по-моему, ты хочешь капризничать, – отозвалась Этери. – В зал нельзя, дом закрыт. Кстати, по твоей милости. Я на завтра ремонтников вызвала. Потерпи, вот отремонтируют, и будет тебе зал. А пока скажи спасибо, что хоть эспандер есть.
И она, обняв Никушку за плечи, усадила его на диван в гостиной напротив висевшего на стене плазменного телевизора. Нашла нужный диск, потушила верхний свет, оставив только неяркое бра, и сама села рядом с сыном – смотреть приключения красного гоночного автомобиля МакКуина по кличке «Молния» в городе Радиатор-Спрингс.
А Сандрик, преувеличенно громко топая, поплелся наверх.
Вскоре он спустился, тихонько вошел в затемненную гостиную и пристроился на диване с другого бока от мамы. Она обняла его тощенькие, совсем еще детские плечики.
– Это кто ко мне пришел? – шепнула Этери. – Злой непослушный Сандрик?
Была у них такая домашняя игра, психологическая уловка, которую Этери придумала сама. Зная, как непросто ее упрямому и самолюбивому сыну признать, что он не прав, Этери подсказала ему, что всякий раз, как они ссорятся и он приходит мириться, можно сделать вид, будто злой непослушный Сандрик остался где-то там, за дверью, а к ней пришел хороший добрый бельчонок, или котенок, или зайчик, кто ему больше понравится.
– Это МакКуин пришел, – ответил Сандрик тоже шепотом.
– Вот и отлично.
В эту самую минуту настоящий МакКуин, красный гоночный автомобиль, отчаянный лихач, вывалился из трейлера, везущего его в Калифорнию, попал в забытый богом городишко и ну нарушать все мыслимые и немыслимые правила!
Мать и дети веселились от души. Этери не надоедал этот классный мультяшник, хотя сейчас она старалась в основном слушать, не нагружая и без того усталый глаз. «А вот у Левана никогда больше такого не будет, – вдруг подумалось ей. – Никогда он не увидит, как эти мальчишеские плечи нальются мускулами и развернутся вширь… Наверняка золотуська не захочет портить фигуру. Что ж, он сам выбрал себе дорогу. Пожалеет – поздно будет».
Она так и не ответила на вопрос младшего сына. Похоже, он отвлекся и забыл. Вот и хорошо. Бог даст, совсем забудет, перестанет тосковать. А с Сандриком надо что-то делать. «Он теперь с другой теткой джигу-дрыгу пляшет», – прозвучали у нее в уме слова сына. Откуда он этого нахватался? Надо будет с ним поговорить…
Когда «Тачки» кончились, Этери велела сыновьям умываться и ложиться спать. Опять собак не вычесали! – спохватилась она. Ну уж завтра, сегодня никаких сил нет. Завтра пятница, она никуда не поедет, будет дома сидеть… Завтра придут ремонтники и реставраторы – забирать картины, очищать от копоти. Придут с утра, и как только она с ними разделается…
– Завтра, ребятки, – пообещала она ньюфам, которые мирно продремали весь фильм, свернувшись у ее ног и занимая чуть ли не все свободное от дивана пространство гостиной. – Завтра я вами займусь.
Они подняли умные головы. Как будто закивали. Как будто поняли.
– А теперь спать, – скомандовала Этери, и они послушно улеглись.
Она ушла в спальню, вымылась, подготовилась ко сну и сменила повязку, предварительно закапав в глаз капли и наложив свежую примочку. Ей удалось обойтись без помощи Валентины Петровны: эластичный бинт легко накладывался и хорошо держался. В шелковом пеньюаре поверх шелковой же ночной рубашки – это был комплект, купленный когда-то для Левана, – Этери пошла пожелать сыновьям спокойной ночи.
Зашла к Никушке.
– Ты еще не спишь?
– Нет. Мам, а можно мы завтра опять на «Мазерати» поедем?
– Можно, – улыбнулась Этери.
У него было еще немного звенящее «р», надо бы сводить к логопеду, подумала она. Но ей так нравилось это звенящее «р»! Милый отзвук детства.
– Скажи «р-р-р-р-р».
– Р-р-р-р-р!
– Ну вот, ты же умеешь! Не картавь.
– Я не нарочно.
Опять в слове «нарочно» прозвучало звенящее «р», как будто он пытался выговорить «р» и «л» одновременно.
– Я знаю, милый. Мы с тобой немного позанимаемся, хорошо?
– Хор-р-рошо!
– Вот теперь получилось. Спи.
Сандрик ждал ее. Знал, что ему сейчас попадет.
– Что это за разговоры про джигу-дрыгу? – спросила Этери. – Сам придумал или ребята подсказали?
– Да ты что, мам, это из «Алисы»!
– Это пошлость.
– Это правда. Ты ж меня учила правду говорить!
