Он подхватил восторженно визжащих мальчишек под мышки, Этери сунула в карман свой верный диктофончик, и они все вместе отправились в дом.
– В следующий понедельник уже ремонт начнется, а я не представляю, что и как делать, – вздохнула Этери, когда Герман со своей легкой ношей скрылся в спортзале.
– Я думала, ты хочешь о детях поговорить, – удивилась Катя.
– Не знаю, что мне с ними делать, – призналась Этери. – Просто руки опускаются. Оба стали нервные, злые, все время дерутся. Только не говори, что надо показать их психиатру.
– Ладно, не буду говорить, – улыбнулась Катя. – Их надо загрузить, у них слишком много досуга.
– Вот так и Софья Михайловна мне самой говорила, – покосилась на нее Этери. – Я собираюсь в этом ее приюте рисование преподавать. А с мелкими паразитами что делать? Чем грузить?
– Они у тебя английским занимаются? – задумчиво спросила Катя.
– Учительница отказалась. Она из здешних, рублевских, продвинутую группу ведет. Я думаю, прознала, что мы с Леваном разошлись. Я тут теперь как зачумленная, – со злостью добавила Этери и машинально потянулась за куревом. – Мне уже и соседка высказала, что мне тут не место.
– Что с дуры взять, – пожала плечами Катя.
Этери закурила и отошла в сторону, чтобы не дымить на подругу.
– Ладно, соседей я могу послать, а с детьми что делать?
– Я же говорю, загрузить. Найми другую учительницу, подумаешь, дело большое! Отдай их в школу Далькроза[9], я объявление видела по дороге сюда. Где-то тут у вас на Рублевке, но я адрес не запомнила.
– Слушай, это мысль! – оживилась Этери. – Адрес я в Интернете найду, не вопрос. Я сама в школе Далькроза училась, когда маленькая была, они тогда только начали открываться – при Горбачеве. Но мои горячие парни вряд ли захотят заниматься ритмикой. Скажут, это для девчонок.
– А власть материнская на что? – засмеялась Катя. – Скажи им, что это круче карате.
– Ладно, скажу, – улыбнулась Этери. – Ой, Катька, что бы я без тебя делала?
– Сама бы справилась, – отмахнулась Катя. – Ну давай комнаты смотреть.
Они прошлись по дому. Первым долгом Этери наметила ненужные ей комнаты, которые решила закрыть. Ремонт сделать, но мебель не ставить, пусть будут одни белые стены и потолок. Запереть на ключ и не заглядывать. Найдется подходящий дом поменьше – пожалуйста, в этом у нее все готово, все чисто, можно въезжать и отделывать по своему вкусу.
Они вышли в холл, откуда ремонтники уже успели вытащить обломки рухнувшей люстры.
– Может, тут лестницу-тюльпан сделать, как у Иниго Джонса?[10] – задумчиво проговорила Этери.
– Зачем тебе лестница-тюльпан, если ты дом продать хочешь? Давай-ка, Фирка, не мудри. Почему бы не восстановить все как было?
– Мне надоел этот вокзальный холл с этой дурацкой люстрой.
– Которой больше нет, – вставила Катя.
– Можно новую заказать, но я приемы на двести персон закатывать не собираюсь.
– А вдруг твои покупатели как раз жаждут закатить прием на двести персон? – возразила Катя. – Им лестница-тюльпан ни к чему.
– Ладно, – неохотно согласилась Этери. – Холл восстанавливаем. Пошли комнаты смотреть.
– Можно сделать гостиную в английском стиле, – предложила Катя. – Берешь мебельный ситец, обиваешь стены, допустим, розовым в голубой цветочек, а мебель – голубым в розовый. Получается очень стильно.
– Боюсь, у меня голова закружится от пестроты.
– С чего это у тебя голова закружится? – подозрительно покосилась на подругу Катя. – Ты же не…
– Нет, – оборвала ее Этери и сама устыдилась резкости своего тона. – Извини, я…
– Да ладно, не грузи. Не ешь ни черта, вот и кружится голова.
– Нет, я ем, – запротестовала Этери. – Просто я видела уже такие английские гостиные… На меня эти стены в цветочек… наплывают.
– Ладно, не будем делать английскую гостиную, – согласилась Катя. – Хотя ситец можно подобрать с пастельным рисунком, почти незаметным.
– А что? Это мысль, – оживилась Этери. – Ладно, записываем английскую гостиную. Идем дальше.
– Что ты там говорила про авокадо со старым золотом? – спросила Катя, войдя в парадную гостиную. – Вот здесь отлично смотрелось бы. И мебель практически цела. Надо ее только отреставрировать и перетянуть.
– Думаешь, будет красиво? – с сомнением протянула Этери.
– Будет просто великолепно. – Уже в который раз Катя мысленно прокляла Левана. Ей больно было видеть любимую подругу растерянной, подавленной, с подорванной самооценкой. И это Этери – всегда такая энергичная, властная, уверенная в себе! Катя обняла ее. – Будет потрясающе смотреться. Сама отсюда уезжать не захочешь. Может, еще и лестницу-тюльпан приделаешь.
Опять эта дрожащая вымученная улыбка! Опять слезы в единственном глазу!
– Показывай, что там у тебя еще.
– Вот. – Этери ввела ее в следующую комнату, тоже довольно большую, с лоджией во всю стену.
– Можно попробовать сериз[11] с цветом синей стали. Или синей пыли.
– Депрессуха, – изрекла Этери.
– Это очень изысканное сочетание.
– Знаю. Только я ничего не хочу, понимаешь? – Этери заплакала. – Зачем мне все это? Зачем?
– Фирочка…
– Думаешь, я не понимаю? Это у меня депрессуха, – продолжала Этери. – На свет бы не глядела.
