– У нас дома места нет. Это надо всем поселком собираться, а может, и не одним, искать площадку, покупать или арендовать… Нужны подъездные пути, парковка, обслуживание… Ничего не обещаю, но попробую. В принципе, мини-гольф окупится за одно лето. Но придется побегать, пробить это дело. Я постараюсь. А если не получится, опять сюда съездим.
Они вернулись в Москву в двадцатых числах августа. Мальчикам хотелось остаться в мире Диснея еще на недельку, но Этери пресекла все просьбы:
– Вспомните, как мы неделю привыкали к разнице во времени. Теперь опять привыкать придется, уже в другую сторону. Вам скоро в школу. Хотите ходить вареные? Клевать носом на уроках?
Себе самой она дала три дня на адаптацию к московскому часовому поясу и занялась делами. В сентябре откроется выставка грузинских художников, готовившаяся еще с апреля. А Этери уже начала готовить новую – «Частная коллекция». Никита Скалон с радостью согласился выставить свои картины.
Но первым долгом, даже не дожидаясь перестройки организма, Этери съездила навестить крестника. Она привезла подарки: рюкзачок-кенгурятник для маленького в виде джедая Йоды, чашки-непроливайки с диснеевской символикой, одежки, игрушки и гору других сувениров.
– Ну зачем ты… – растерянно начала было Катя, но годовалая Луиза рванулась к подаркам боевым марш-броском и принялась бодро их осваивать.
– Ничего не могла с собой поделать. – Этери поцеловала девочку. – Вот видишь, ребенок знает зачем.
– Небось за перевес платила, – проворчала Катя.
– Ничего я не платила, – покачала головой Этери. – Я путешествую первым классом, к тому же мы втроем. Здравствуйте, Анна Николаевна, – поздоровалась она с Катиной мамой.
Луиза деловито рвала упаковку музыкальной игрушки.
– Грать! – потребовала она. – Грать!
Этери с легкой завистью отметила, что Луиза, в отличие от ее мальчиков, не картавит.
– Давай, детка, я тебе помогу. – Этери наклонилась к ней и ловко сняла упаковку. – Теперь нажимай на кнопочки, и оно будет играть. А ты покажи, кого ты там родила для батюшки-царя? – спросила она Катю.
– Идите, девочки, идите, – напутствовала их Анна Николаевна, – я за ней пригляжу.
Подруги вошли в комнату, из которой только что вышла Анна Николаевна, и Катя с гордостью показала колыбельку, где сладко посапывал богатырь. У него были беленькие, легкие, как пух, волосики и нежные персиковые щечки, но Этери уже видела, что он похож на Германа. Форма черепа, подбородок… Что-то упрямое и волевое чудилось в чертах младенческого личика. Даже крошечные бровки были нахмурены, как у отца.
– Хорош… – шепнула Этери. – А ты-то как?
– Ничего. Устала немножко, но мама помогает. И папа на подхвате. Он себя перевел на сокращенный график. Может себе позволить, у него и так от клиентов отбою нет. Мог бы и вообще уйти, но мы с мамой даже не заикаемся: он слишком любит машины. Мне надо посоветоваться.
– Пойдем на балкон, покурим, – предложила Этери. – Проснется, мы оттуда его услышим.
– У меня есть радионяня, – успокоила подругу Катя и показала наушник. – Я его отовсюду слышу.
Они вышли на балкон, и Этери нетерпеливо закурила.
– Так об чем базар?
– Сейчас есть новая теория – первый год не кормить ребенка молоком.
– Катька, ты обалдела! – Этери задохнулась от возмущения. – Мало ли какую теорию какие-то лоботомические идиоты придумали?!
– Лоботомические? – с улыбкой переспросила Катя. – Но они говорят, что ребенок не усваивает молоко, у него от этого расстройства…
– А еще говорят, что кур доят, – отрезала Этери. – Говорят, в Рязани грибы с глазами. Их едят, а они глядят. А вдруг появится теория, что ребенка надо кормить крапивными щами? Что туда кладут? Лебеду? Сныть? Лук пережаренный? А еще рожать в воде… Ну, это ты уже опоздала. Может, четвертого родишь? Для чистоты эксперимента?
– Нет, четвертого я уже не рожу, устала. Чего ты на меня накинулась? Я посоветоваться хотела…
– Хочешь рахита вырастить на кривых ногах? Молоко – это кальций, Катька, а мы – млекопитающие. Мле-ко-пи-та-ю-щи-е. То есть молоком своих детенышей питаем, понятно? Завидую животным, у них нет новомодных теорий. Они все по старинке.
– Ладно, убедила.
– Интересно, что твоя мама говорит о новомодных теориях. А мама Германа? Она уже видела внука?
– Конечно, видела! Они к нам приезжали. Я к ним ехать боюсь, пока Сережа маленький. Луиза Эрнестовна хотела у нас тут остаться помогать, но я ее отговорила. Густав Теодорович без нее не проживет, но и без своих яблонь тоже. Как мой папа без машин. А знаешь, – помрачнела Катя, – отчасти из-за яблонь все и случилось два года назад…
Два года назад у Кати украли единственного на тот момент сына Саньку.
– Не понимаю, при чем тут яблони, – нахмурилась Этери.
– Герман не мог развестись с… первой женой, – подобрала Катя единственное приличное определение для Изольды Голощаповой. – Она его отцом шантажировала. Густав Теодорович так хотел яблоневый сад, вот Герман ему и купил… на деньги тестя. А сад не окупается, понимаешь? И никогда не окупится.
– Но почему? Ты привозила яблоки. Яблоки были роскошные.
