Миэко ждет на месте встречи в тылу врага. Под дождем. Без шляпы. И по дороге идет человек, которого она точно не ожидала увидеть.
Дэвид Кудлер
В ожидании Кунико
(Времена меча — 0,3)
Перевод: Kuromiya Ren
Миэко хотела уйти.
Она ждала у храма из потертого камня под рыжей сосной, с которой капала вода. Дождь шел, и она ждала тут, медленно промокая, тучи собрались около полудня. Они с Кунико разделились, Миэко проверяла южную сторону долины, а Кунико обыскивала деревню на северной стороне. Они искали юных Сачи и Хоши, двух новых куноичи, которые должны были прибыть с миссии на рассвете.
Миэко не переживала. Кунико могла о себе позаботиться, а Сачи и Хоши не были глупыми. Их миссия была довольно простой: пройти в Крайний Городок, где командир Уэсуги устроил штаб для этой части провинции, и посмотреть, не сболтнут ли солдаты что-нибудь паре милых девочек. Такую миссию Миэко и Кунико могли выполнить во сне — они это делали много раз — но это была хорошая проверка для младших девочек.
Две недавно принятые куноичи.
Но они были за пределами границ врага, и они не прибыли на место встречи у храма этим утром. И хоть Миэко хотела бежать в Крайний Городок и проверить девочек, Кунико отметила, что они могли потерять счет времени или заблудиться. И она предложила им разделиться и обыскать эту часть долины, а потом идти в крепость врага.
Они согласились встретиться на главной дороге у этого потрепанного старого храма безымянному богу леса. Они договорились о встрече в час лошади — полдень, чтобы света дня хватило, чтобы они дошли до Крайнего Городка, если нужно. И Миэко быстро убедилась, что Сачи и Хоши не было у лесных храмов дальше по дороге, как и на фермах на южной стороне долины. А потом она вернулась к месту встречи и ждала под дождем.
И ждала.
Она хотела уйти, но не могла. Она ждала Кунико. И Сачи. И Хоши.
Миэко вздохнула, вытерла капли с ресниц. Стоило надеть шляпу.
Движение слева насторожило ее, но это был просто кот. Худой и рыжий, он шел по дороге, посмотрел на нее желтыми глазами, а потом ушел в лес за храмом.
«Наверное, хочет найти сухое место», — подумала Миэко, вздохнув.
Ей стоило подумать о дожде. Стоило взять шляпу.
Хоши и Сачи были в порядке? Сачи могла очаровать кого угодно, а Хоши казалась способной защитить обеих, она не была Кунико, но часто справлялась в рукопашных сражениях с Миэко.
Не с ножом, конечно. Никто не был лучше Миэко с ножом.
И Кунико…
Миэко ощутила укол раздражения, когда тревога о подруге ужалила ее. Кунико не понравилось бы, что Миэко беспокоилась о ней.
Кунико была самой самостоятельной из всех, кого Миэко знала — даже больше, чем Чийомэ-сама, если честно. Во время их общего детства в замке, когда Кунико могла полагаться на Миэко во всем — должна была, по словам матери Миэко — Кунико настаивала, что все будет делать сама. Одеваться. Убирать за собой. Защищаться. Сама.
И когда замок пал, все их семьи погибли, и им пришлось одеться как жрицам храма и убежать, Кунико пообещала заботиться о Миэко, защищать ее.
И она всегда так делала.
И Миэко пообещала, что всегда будет защищать Кунико, будет заботиться о ней.
Эту клятву она дала себе до того, как они с Кунико встретили госпожу Чийомэ, и только этот долг Миэко ставила выше того, который по своей воле поклялась выполнять госпоже Полной Луны. Но ей пришлось дать клятву тихо себе. Она знала, что госпожа Чийомэ не примет разделенную верность, и что Кунико обидится из-за того, что Миэко думала, что ей нужна защита. И Миэко переживала за свою половинку, подругу, вторую душу, но не давала никому этого видеть.
Сидя на покрытом мхом камне храма под мокрой сосной, пока Чийомэ-сама и Кунико ее не видели, Миэко невольно ощущала, как капли тревоги за состояние Кунико наполняют грудь холодом сильнее, чем дождь холодил ее шею.
Звук прилетел с дороги со стороны Крайнего Городка, и Миэко вскочила на ноги раньше, чем узнала в звуке шаги лошади. Кота спугнуло резкое движение Миэко, он убежал из-за храма в подлесок на дальней стороне дороги.
Туман мешал видеть за ветками, и Миэко могла только проверить свое оружие, не зная, что могло двигаться по дороге со стороны крепости Уэсуги. Самурай на лошади? Отряд копейщиков? Фермер?
Кинжалы на запястьях и скрытые в шпильках, которые держали ее волосы на месте. Стальной веер с выдвигающимися лезвиями с ядом в мешке. Три мешочка яда там же — один для бесконтрольной рвоты, один для слепоты, а третий обездвиживал и вызывал медленную смерть. Кулон со скрытыми шипами, который мог служить как ловушка, если его бросить на землю. Удавка скрывалась на лодыжке, как браслет. Другой длинный кинжал был пристегнут к ее бедру.
Миэко стояла наготове, старалась выглядеть слабо и не подозрительно, пока готовилась одолеть армию, если нужно.
Тень появилась в тумане, фигура на лошади в шляпе. Скорее всего, мужчина. У его бока торчало нечто, похожее на рукоять меча.
Не Кунико. Но и угрозы не было видно.
Всадник приближался сквозь мелкий дождь, не очень сильно вооруженный самурай на черном жеребце. Метки верности не было. Короткий меч.
Открытое теплое лицо…
