— Либо вы рискнёте сейчас, приучив десяток-другой бесов к крови, либо скоро наши враги войдут в город, и рисковать будет уже некем и нечем.
Гардакар задумался, скрестив руки на груди.
— А ты, Ламаш, что молчишь? Есть идеи?
— Нам надо узнать причину войны. Вдруг сможем договориться?
— Причина ясна, как дважды два. Выяснилось, что смерть Норшала — наших рук дело. Может быть, им даже известно, что ряды моей элиты сильно поредели. Времени для удара лучше и найти нельзя. Ну и, раз открылось, что судьи всё-таки смертны, и раз остальные судьи меня ненавидят… мне продолжать?
— Спасибо, — ответил Ламаш. — Исчерпывающе. Но что Восток с Югом?
— Как всегда, ждут, пока труп врага проплывёт мимо них. Но не исключаю, что скоро присоединятся и они. Тут, признаю, я сам совершил ошибку. Надо было сразу занимать войсками Север, а я промедлил.
— Если вы так противитесь идее возвысить демонов слабых рас, — вмешался Фарлайт, — то у вас остаётся только одно возможное решение.
— Да?
— Вызовите Раутура на дуэль и победите его. А потом растерзайте его тело и выставьте другим кшатри как урок. Представляете, что станет с их боевым духом? Не исключаю, что они и вовсе позорно отступят, когда увидят, что вы сделали с их доселе «непобедимым и бессмертным» правителем!
— Кшатри отступят? Вряд ли. После такого они ринутся в бой, как сумасшедшие — отмывать честь своего генерала кровью, — сказал судья.
— Но всё равно будут не так эффективны, как при живом военачальнике, — поддакнул Фарлайту Ламаш.
— Вы оба так уверены, что я выиграю эту дуэль, — заметил Гардакар.
— Ещё бы. Раутур не един с Тьмой, — продолжал Ламаш медовым голосом. — У него нет шансов.
— А если и есть, мы уничтожим эти шансы чертями, — закончил Фарлайт.
— Вот же льстецы, — сказал судья, но выражение звериной его морды осталось довольным.
— Так что с Энгиром? — передал Фарлайт Ламашу свои мысли, когда они убрались из судейской башни. — Где он?
— Один бэл знает, — ответил тот, также мысленно. — Надеюсь, что он всего лишь сослал Энгира на границу, махаться с кшатри, а не отправил в преждевременную отставку. Ты же его видел после того, как мы вернулись с Севера. Он был как раздавленная хуру.
Город, полный башен, лежал под ними гигантской игольницей. Фарлайт, которому полёт с каждым днём давался всё тяжелее, подумывал перейти на магическое парение, которым пользовались обычные волшебники. Это выглядело бы как провал, но Фарлайт уже устал от постоянной одышки.
— Ты давно придумал предложить ему эту дуэль? — спросил Ламаш.
— Только что. Я же не знал, что начнётся эта война с Западом.
— Тогда как ты планировал разобраться с бэлом?
— Я никогда ничего не планирую, а пользуюсь моментом, как только он подворачивается мне под руку. Единственный раз, когда я неделю размышлял над планом, всё пошло к чёрту под хвост. Я про наше жертвоприношение.
Они опустились на обзорную площадку фарлайтовой башни.
— С таким подходом ты однажды провалишься, — заметил Ламаш. — Предупреждаю исключительно по-дружески.
— Провалиться может только готовый план. А мой беспланный план гибок, как… как стан триданской танцовщицы. Даже гибче.
— Твоё дело. Но на что ты сейчас рассчитываешь? Что Раутур размажет бэла? И что тогда мы будем делать с ним самим?
— Мне безразлично, кто кого размажет. Нам останется добить оставшегося. Потом я подтвержу, что бэл перед смертью назначил тебя своим наследником. Ни у кого не вызовет подозрений. Мы — единственные представители высшей расы, и ты — старший. Энгира в расчёт не берём.
Уголки губ Ламаша поползли вверх. Он, видно, уже представлял, как этот город, вид на который так широко открывался с площадки, присягнул ему на верность. «Бэл Ламаш». Вот мечтатель.
— А ты-то что получишь? — вдруг спросил он. — Я же не идиот и не верю, что ты будешь летать рядом, подлизывая мне зад, как предыдущему бэлу.
— Я получу свободу и превращальный шкаф.
— Со свободой я ещё понимаю, но на кой тебе шкаф?
— Для Нинур.
Ламаш картинно приложил руку ко лбу.
— Прохвостка всё-таки тебя окрутила.
— Мы даже не любовники.
Ламаш картинно закатил глаза.
— Ну да, не любовники. Я всё знаю. В этом городе все друг про друга всё знают. Что ты как ребёнок? Будто тебя кто осуждает.
— Пусть это останется между мной и ней.
Старший фраок хмыкнул, развернулся и спрыгнул с площадки. Когда тот удалился, Фарлайт открыл портал — в Лаиторму. Надо было закончить кое-какие дела.
Кабинет судьи Норшала, как и ожидалось, оказался пуст. Кто-то неплотно закрыл окно, и теперь в него мело песком. Фарлайт прошёлся по кабинету, провёл пальцами по столу из дорогого зелёного дерева, полистал книги на полках. Часть их была написана самим судьёй. Демон отложил несколько приглянувшихся ему на стол, и уселся в кресло, просторное и пафосное, как трон — с резными подлокотниками и подголовником, но в то же время аскетически твёрдое. На таком не расслабишься. Была ли под судейской задницей подушечка, когда они с Нефроной впервые явились к судье на смотр?
