— Так я и знал. Трепло, как и все триданы. И неспособен на самопожертвование, как все мои собратья по Тьме, хоть право имеющие, хоть бесправные.
И фраок взмахом руки отправил бедного историка в полёт — прямиком в жерло. Вопль Польримика резанул по ушам, но так же резко прекратился, как и начался: за мгновение до столкновений с лавой, под историком открылся портальный вихрь, перенесший его куда-то на Землю — просто потому, что Фарлайту так захотелось.
«Так орал, что, наверное, его слышали аж в Лаиторме», — подумал демон.
На ум опять пришла Нинур, хотя ей запрещено теперь было появляться в его сознании; она принесла с собой новую порцию сомнений и тяжёлых раздумий.
А что, если она всё-таки права, и всё это время надо было не разрушать, а созидать? Если Нинур взаправду была достойна не позорного столба, а места по правую руку от нового правителя, направляя его буйную силу в правильное русло; и пусть бесовицу вела корысть, она всё равно послужила бы на пользу всему миру, который Тьма опромётчиво приговорила к уничтожению, а он сам без тени колебания согласился быть палачом?
Фарлайт преисполнился жалости. Не к Нинур, а к самому себе, истерзанному ответственностью.
Попробовала бы Нинур нести такое бремя! Сама-то отказалась от предложенной силы. Конечно, легко критиковать, коли не держала в руках ничего серьёзней ночного горшка!
…Нет, нельзя об этом всём думать. Меньше думать, больше делать. Все достойны мучительной смерти от пламени — люди, право имеющие, демоны, сама Тьма. Это
Пламя искупит, освободит, очистит.
Демон взмахнул рукой и лава поднялась, быстро переполнив жерло и покатившись вниз. Фарлайт побежал вниз по склону, полный мстительного предвкушения. Когда жар начал лизать ему пятки, он распахнул крылья и отправился в бреющий полёт. Огонь катил свои волны уже не только позади, а внизу и перед ним, но бьющиеся внизу марионетки ничего не замечали. Лишь только когда пламя поглотило ближайших к него демонов и кшатри, и их душераздирающие крики заставили собратьев по оружию оглянуться в сторону Эзру — войска обратились в бегство. Все боялись принять смерть от меча, но были к ней готовы. К смерти от огня же не был готов никто.
— Никто никуда не пойдёт, — промурлыкал Фарлайт, заставляя лавовые волны бежать быстрее. — Куда вы? Это же не просто огонь, это символ вашей свободы от оков Тьмы… уж мне-то лучше знать…
Души сожжённых поднимались перед ним из пламени, фраок хватал их и тут же поглощал; уже не ртом, как раньше, а всем телом.
Богатые энергией призраки демонов и право имеющих быстро перенасытили его, но Фарлайт не останавливался и хватал всё новые и новые жертвы. Сознание начало ускользать от него…
Прекрасное женское лицо, обрамлённое волнистыми волосами. Миллион мерцалок отражался в её глазах — то, что через многие годы смертные с Земли назовут Млечным Путём. Нежные, тонкие руки…
Фарлайт потянулся было к ней; но вдруг вспомнил — это же душа Тьмы, его враг! И швырнул в её божественный лик сгустком своего презрения.
— Что ты делаешь? — удивилась душа мира.
— Хочу показать тебе твоё место.
— Почему?
— Потому что ты избрала меня, а потом отвергла. И в том не было ни капли справедливости и смысла.
— Я никогда не отвергала тебя. И не выделяла среди других. Я вас одинаково ненавижу, дети! И одинаково лелею.
— А как же та самоубийственная миссия? «Ты должен убить судей, я выбрала тебя»…
— Я не давала тебе никаких миссий.
Тут Фарлайт совершенно вспылил. Даже Нинур, прижатая к стенке, и то смогла выдавить из себя правду. Но душа мира… она же самое чистое, самое святое, что только может быть, как только поворачивается её бесплотный язык лгать ему в лицо?!
Фарлайт схватил тот дикий страх, всепоглощающую боль и бессильную ярость, что испытали перед смертью от меча и от огня тысячи воинов, что окружали сейчас его физическое тело, и плеснул ею Тьме в лицо. И если гнев и злоба прошли сквозь неё, то внушающие ужас языки пламени, многократно запечатлевшиеся в предсмертных воспоминаниях, обожгли её; и взгляд Тьмы резко посуровел.
— Я уничтожу тебя, — сказала она.
— Я могу сказать тебе то же самое, — ответил Фарлайт и собрал уже не только те души, что были поблизости, но и вообще всё, что когда-либо потерялось в Нигде; были там и остатки душ Норшала, Гардакара, Раутура — самые мощные, мстительные, разрушительные, — и поглотил и их.
Женщина, которой поначалу предстала перед Фарлайтом Тьма, отвернулась от него, и он увидел другую её сторону. Огромный — как ему в тот момент показалось, размером со Вселенную — дракон ринулся на него, распахнув свою пасть, и из глотки его тянуло вечным кошмаром.
От ужаса Фарлайт очнулся. Его конечности и кончики крыльев уже погрузились в лаву; демон спешно открыл под собой портал, как незадолго до этого под Польримиком, и провалился на Землю, ведь ему некогда было думать — как и куда отправиться, он лишь повторил предыдущее заклинание.
