«227.1.8
Человек нумер 9: отторжение перстей.
Остальные хорошо.
227.1.9
Вынуждены были отсечь руки нумеру 9. Повторное шисменянье проводиться не будет. Отпущен на свободу без языца.
Человек 12: отторжение правой ноги. Пущен на ши-материал.
227.1.10
Человеки 6, 7, 8, 10 пущены на ши-материал.
Человеки 1, 11, 13 — хорошо. 11 особый, шисменён древом.
Энки: приказ прижить к нумеру 1 чешую рыбью.
Шисменяем чешуёй.
227.1.12
Человек нумер 1 хорошо! Чешуя прижилась.
Нумер 11: отторжение спинной плоти, решили шисменять отново.
Нумер 13 хорошо. Предполагаем шисменять птицею.
227.1.13
Нумер 1 удачно!!! Это будет именоваться дагат.
Нумер 11: шисменянье спины древом удачно, но отторжение нижних конечностей. Митсун Смекалка Ø6 говорит: требо пускать на ши-материал.
Ждём ответ Энки по 11.
227.1.14
Привезли 10 человек. Первичное шисменянье. Дагат выпущен в изию.
11: отторжение кистей.
13 и все новые: хорошо.
227.1.15
Ответ Энки по нумеру 11: заново шисменять все конечности древом.
13: шисменяем птицею.
Гибель дагата! Мицке лёгких».
«(почерк изменился)
227.1.19
Энур Ловкорукий Ø7 отныне ведёт эксперимент во славу Энки…»
Далее шла обстоятельнейшая таблица: какой экспонат когда начал шисменяться, какие осложнения испытал, когда погиб. В таблице было двести восемьдесят девять экспериментальных образцов, из них выжили двадцать шесть. С удивлением Фарлайт узнавал на картинках дагатов и чертей — затерявшихся среди неведомых существ с птичьими головами, полулюдей-полудеревьев и других чудовищ.
Фарлайт решил, что Энки, таинственный контролёр эксперимента, был демоном под началом Гардакара, но почему тогда ему отчитывались как минимум трое смортов? Да ещё «Саиторма», — может ли это быть старым названием смотрской столицы Саотими?
Через десяток страниц эксперимент вошёл в полную мощь. Сморты смогли даже превратить простого человека в кшатри — сразу четвёртого ранга! И все исследования резко прервались.
Последняя запись, датированная тем годом, была спешно-корявой.
«Похитник Гаар да-Кар пришёл, затребовал выживших человеков. Разгромил комнаты».
Это оставило Фарлайта в недоумении. Выходит, Гардакар не только не имел отношения ко всем опытам, означенным в дневнике, он даже пытался прекратить их.
Маг взял следующий листок. Через два месяца лаборатория была восстановлена. Сморты на этот раз решили не мелочиться и завезли разом «420 человеков». Из них, правда, двести тридцать восемь в первую же неделю скончались, предварительно покрывшись язвами, облысев и распухнув «брюхами и языцами»…
Фарлайт еле оторвался от журнала. Была, наверное, уже глубокая ночь.
Эти сморты творили нечто безумное, но самое ужасное для Фарлайта было в том, что он получал от чтения нечестивое удовольствие особого сорта, подобное тому, что люди и некоторые недостойные право имеющие чувствуют при виде срамных картинок.
«Тьма? Ты меня слышишь?»
«Да, дитя?»
«Я не справлюсь. Я недостаточно чист…»
«Возьми себя в руки, дитя. Начти с того, с кого проще, с самых нечистых из судей, и очистись вместе с их смертью».
Фарлайт убрал журнал в стопку и уже подумывал возвращаться, когда на него вдруг пахнуло свежим солёным запахом, похожим на тот, что когда-то привёл в упоение рыцаря Алфара, стоило тому ступить своими окованными в железо сапогами на земную твердь.
Маг побежал искать источник этого запаха, подумав, что здесь, под толщей земли, открылся портал в другой мир.
Он нашёл проход в другой зал, почти незаметный в изломанном пространстве.
