По мере того, как паучьи демоны вместе с пленником приближались к дому с механизмом, люди всё более расступались перед ними. На их лицах читались жалость, ужас и облегчение, что на месте осуждённого — не они.
Ворота забора распахнулись перед тат-хтарами — нет, они не пользовались магией, двери отворил изнутри невысокий дагат. Человек обернулся на улицу, где на него с замиранием сердца смотрели десятки людей и крикнул:
— Чтоб ваших матерей так и эдак! Рабы!
— Хорош, — рыкнул тат-хтар и ударил человека по лицу. Голова пленника безвольно опустилась, и ворота закрылись. Сквозь решётки было видно, как человека внесли в здание.
«Как вяло люди борются за свободу, — усмехнулся про себя Фарлайт. — Но что в том здании? Тюрьма? Зачем тогда механизм и труба? Это что-то вроде крематория для осуждённых на смерть людей? Сжигают пленников нагретой энергией?»
Какой-нибудь Мирт ужаснулся бы этой мысли, Фарлайт же остался равнодушен.
«Но мне надо подкрепиться… Я не могу даже встать на ноги…»
Он пополз к ближайшей двери и постучал.
«Если в ближайшие двадцать минут не утолю жажду, растворюсь в пространстве… Представляю, как потом Гардакар будет пытаться меня найти, год, два, а всё безуспешно», — думал Фарлайт, стуча в очередную, шестую дверь. Хозяева предыдущих домов, увидев, что на пороге стоит голый демон, мгновенно притворялись предметами обстановки.
Демон толкнул дверь, и та распахнулась, обнажив пустую комнату. Утомление новой волной растеклось по телу, и он присел на пол.
С улицы, пыхтя и ворча, ввалился краснощёкий пожилой мужчина. Приметив в углу измождённое крылатое существо, он бросил мешок и подбежал к гостю.
— Шамаль? Агаль?
— Что?..
— Аннриг! — человек скрылся в глубине дома.
«Язык демонов», — подумал Фарлайт. — «А тот человек, которого тащили на казнь, видимо, был не местный, вот и кричал на общем. Не удивительно, что зеваки так глупо пялились на него — они ничего не понимали».
Краснощёкий вернулся и подал демону кувшин с тёплой водой. Фарлайт жадно опустошил его и, ни на что не надеясь, спросил человека на тзин-цо:
— Ты понимаешь меня?
Тот хлопал глазами.
— Ты понимаешь меня? — переспросил Фарлайт на древнем.
— Понимаешь, понимаешь! — радостно повторил человек. — Ходить за мной.
В доме была всего одна комната. В дальнем углу подле горы тряпок копошился ребёнок. Другой дальний угол был загромождён ящиками и тюками. Ещё один угол служил кухней, там стоял большой ящик, заляпанный следами от соуса. То был стол, а два ящика поменьше — стулья. На один из таких стульев Фарлайт был усажен суетливым хозяином.
— Где учился этому языку? — спросил демон.
— Маленький быть, бродить около школа, там слушать и учить, — ответил хозяин и, присел на второй «стул», перехватил эстафету разговора. — Сейчас в дом заходить, видеть демон-крылья. Думать помогать важный гость. Знатный фраок…
— Как твоё имя?
— Церт… второй имя… не знать, как сказать… Собирать старый, делать новый!
Человек подбежал к мешкам, вытащил из одного кинжал и вернулся.
— Старый от хороший меч, — Церт сначала показал на рукоять, — старый от обычный ножик, — и затем показал на лезвие. — Приделать, обработать трава, мазать масло…
Фарлайт тронул кинжал большим пальцем и удивлённо отдёрнул его. Кинжал ужалил его, отобрав немного энергии. Человек сделал волшебное оружие!
Нет, не человек. Люди так не могут. Этот краснощёкий — точно сморт. Если бы на Церта в детстве примерили медальон, вся его жизнь сложилась бы иначе. Но где человек мог взять лунник, если демоны официально от них отказались? Сказать ему или нет? И ведь облака смортов подобны облакам людей, никто не мог даже распознать его, глядя планы энергии… Всё-таки лучше счастливое неведение, чем волна сожалений. Нет, не стоит ничего говорить.
Послышался тихий плач.
— Это дочь моя дочь, — сказал Церт, не сходя с места.
— Внучка? — подсказал Фарлайт.
— Да…
— Ты не собираешься её утихомирить?
Человек не понял фразу, и демон переспросил по-другому, наплевав на грамматику, чтобы Церту было проще:
— Девочка делать тихо — будешь?
Церт склонил голову в полупоклоне и бросился к внучке, а затем почему-то понёс её к гостю. Когда человек возвратился на «кухню» с девочкой на руках, Фарлайт удивился ещё больше. Мало того, что Церт оказался нереализовавшимся смортом, так ещё и на спине девочки подрагивали маленькие крылья!
— Её отец — бес, — сказал ремесленник.
— А мать — человек? — ляпнул Фарлайт.
— Конечно, — невозмутимо отозвался Церт и запел колыбельную. Нелепо звучала детская песня на демонском языке, как и хилые, недоразвитые крылышки нелепо смотрелись на спине девочки.
Со стороны улицы постучали, Церт, усадив ребёнка, схватил кинжал и побежал в прихожую. Сквозь уличный гам раздавался его голос, громко расхваливающий кинжал на демонском — Фарлайт понял это по его тону.
«Клиент дороже высокопоставленного гостя, значит?» — подумал Фарлайт недовольно. — «Надо было сразу ему сказать, чтоб принес мне одежду…»
Девочка снова захныкала. Демон взял её на руки, усиленно напрягая память, чтобы вспомнить хотя бы одну колыбельную, но безуспешно. Он принялся напевать свои мысли.
