— Не так много способов убить того, кто считается бессмертным, — начал визитёр. — Конечно, можно напасть в лоб. И, учитывая, что у нас много фраоков, мы победим. Хотя потеряем половину, а может, и больше… Так что я подумал, что лучший способ — это суицид. Мы должны отдать другому судье приказ самоуничтожиться.
— Гениально, — сказал Гардакар. — Вперёд.
— У вас есть величайший менталист, Каинах… Приказ должен отдать он.
— Как думаешь, стал бы я держать под рукой такого менталиста, что был бы способен — хотя бы в теории! — убить меня самого?
Гардакар поднялся с места и принялся расхаживать по комнате.
— Поздравляю, ты только что изобрёл горшок, — сказал он. — За те тысячи лет, что мы, судьи, действуем друг другу на нервы, мы пытались убить друг друга такой методой уже раз пятьдесят. Больше всех преуспел Нельжиа, потому что он тридан. Ему почти удалось! И даже ему — почти. Вот тогда я завёл себе Каинаха, чтобы слышал все телепатии на мили вокруг. Но даже он не сможет отдать приказ. У него не хватит энергии. У меня — не хватит энергии! А ведь я однажды подарил Норшалу змею, что должна была подточить его защиту. И всё равно без толку.
— Почему Норшалу? — удивился Фарлайт. — Я думал, ваш главный враг — Ирмитзинэ.
— О, кроме Норшала никто бы не рискнул принять подарок из моих рук, — хохотнул судья. — Ну, ты всё сказал? Свободен!
— Нет! Я знаю, откуда взять энергию! Мы должны совершить жертвоприношение. И множество душ, освободившихся из умерших тел, мы направим в Каинаха, а он — в судью. Допустим, в Норшала, раз его защита уже подточена.
— Даже если я приглашу его сюда, в Цваргхад, он приедет с такой делегацией охранников-менталистов, что никакой жертвы не хватит.
— Поэтому, мы должны застать его у себя дома, — Фарлайт посмотрел на судью с торжеством в глазах.
— Чтобы отдать такой приказ, наш менталист, судья и жертва должны находиться близко друг к другу. Если ты называешь его домом лаитормский суд, то незаметно протащить туда огромную толпу жертвенных людей невозможно.
— Это всё я тоже продумал. Мы проколем ткань времени на том месте, где сейчас стоит лаитормский суд. Мы приведём людей в то время, когда ещё не было никакого лаитормского суда, затем телепортируем их на нужное место. Убив жертву, мы не дадим энергии рассеяться, взяв те же штуки, которыми готовят это блюдо, как его… которое варится в людской энергии…
— Арку-шаигалли, — подсказал судья. — А «штуки» — бару.
— Да! Как бару не дает энергии улететь в стороны, пока варится арку, так и во время жертвоприношения не дадут ей улететь. Мы направим энергию с помощью бару в другой прокол. Этот прокол будет направлен в наше время. Мы сами тоже пройдём в него, и вуаля! Тонна энергии, Норшал и менталист — в одном месте, в одном времени!
Судья изумлённо смотрел на него, будто гадая, безумец перед ним, или гений.
— Как ты это вообще придумал? — наконец сказал он.
— Мы с Ламашем ели арку, и Ламаш рассказывал, как она готовится. А ещё рассказывал, как подшутил над одним преступником, подбросив ему дыбу в убежище, проколов время… Ну и, всё это сразу вдруг сложилось у меня в идею.
— Я знал, что не ошибся, когда забрал тебя с суда на мнимую казнь. Я подумаю. Лети домой… Асаг, Асаг!
Бес стрелой влетел в окно.
— Асаг, надо кое-что срочно рассчитать!
— Как всё прошло? — спросила Нинур, как только Фарлайт отложил самопишущую палочку.
— Ты совсем обнаглела? Или у тебя мозговая хворь?
Бесовица невинно смотрела на него с окна.
— Я же волнуюсь. Что ты там такое писал?
— Не твоё дело.
Можно ли выпить её кровь? Вдруг она — какая-нибудь кузина Асага? Лучше не рисковать. Фарлайт решил сделать вид, что Нинур для него не существует, но это ему не удалось: бесовица на окне то и дело притягивала его взгляд, садясь то так, то эдак — и каждый раз выглядела как картинка с обложки, несмотря на кокон, который она была закутана ниже груди.
— Чего ты хочешь? — не выдержал он.
— Узнать тебя получше, — улыбнулась Нинур. Не успел Фарлайт ответить, как в комнату влетел Ламаш.
— С дороги!
