Правда, ему было несколько неловко, так как отец посодействовал, поспособствовал, поучаствовал в его распределении. Мало того что отец уже несколько лет пребывал на пенсии и авторитет его, некогда высокий и непререкаемый, шел на спад... Мало того что место, на которое попал Роман, было предназначено для кого-то другого, и теперь этот другой работал в соседнем отделе в ожидании вакансии... Мало того что отец пытался расспрашивать Романа о служебных делах, контролировать его первые шаги и советовать. Помимо этого, Роман чувствовал: и руководство и сослуживцы относятся к нему как к маменькому сынку, как к «блатному», который устроиться-то устроился по звонку ли, по знакомству – не важно, а пока себя ничем еще толком не проявил... Вот когда проявит (если проявит), тогда и посмотрим. И первые месяцы Роман ощущал дискомфорт, прохладу и настороженность в отношениях и даже некий вакуум... Особенно это было заметно вне службы. Пойти пообедать, выйти покурить, обсудить новую модель автомобиля и очередные политические новости – все это мимо... Как будто его и нет.
Поэтому Роману было важно показать свои истинные качества, завоевать авторитет самостоятельными поступками, ну, и начать зарабатывать, в конце концов.
Зарплата была абсолютно неадекватной и никак не соответствовала потребностям молодого человека. Но сначала – и Роман определил себе это как цель – войти в коллектив, закрепиться в стане лидеров, а потом уж идти дальше.
То, что Аня поторопилась со свадьбой, выяснилось довольно скоро. Можно было бы и иначе сказать: она совершила ошибку своим скороспелым решением. Самую настоящую ошибку.
Хотя, если посмотреть на жизнь семьи в целом, все складывалось просто замечательно. Переезд в новое жилище, свободное размещение всех членов семьи, внимание Кости, прекрасные взаимоотношения его с детьми. Да, да, да! Все так!
Но Аня поняла очень скоро, что Костя для нее абсолютно непривлекателен как мужчина. При его нежности, гибкости в общении, желании угодить и облегчить ей жизнь, она, казалось бы, должна была обожать его, боготворить и хотеть. Но обожать и боготворить получалось, а хотеть – почему-то нет. Первые полгода Аня уговаривала себя потерпеть, приводила самой себе в качестве доводов какие-то вековые мудрости типа «стерпится – слюбится», надеялась привыкнуть, почувствовать тягу, желание...
Но обнимала его и... ничего не чувствовала. Он горячо целовал ее, шептал на ушко всякие нежности, гладил, прижимал к себе, а она молча смотрела то в стену, то в потолок, ожидая только одного: «Скорей бы уже!» У нее не то чтобы возбуждение возникало или происходило естественное увлажнение определенных зон тела. Нет, даже дыхание не сбивалось, аж самой противно было сознавать себя холодной и неподвижной при том сексуальном потенциале, коим она, несомненно, обладала...
Ситуация начинала беспокоить ее по-настоящему. Аня уже думала с кем-то посоветоваться, правда, с кем, она не очень-то представляла. «Да вот хотя бы с гинекологом! – пришла в голову спасительная мысль. – Правильно! – подбадривала она себя. – Хоть с чего-то начать. Может, какого-нибудь сексопатолога посоветует».
Первый вопрос врача не был оригинален и касался даты последних месячных. Аня раскрыла было рот, чтобы назвать эту самую дату, но... так и застыла.
–?В чем дело? Не помните?
–?Я вообще-то отмечаю в календарике...
–?Ну, посмотрите!
–?Да-да! – Аня полезла в сумку, стала рыться, занервничала, распереживалась.
–?Не волнуйтесь! – спокойно сказала врач. – Ищите, а я пока карты заполню. Видите, сколько накопилось? – И она кивнула на подоконник, где и вправду высилась стопка растрепанных медицинских карт.
–?Сейчас, сейчас! Да где же этот календарь?
Аня судорожно перебирала все предметы, попавшиеся под руку: кошелек, косметичка, ключи, блокнот, паспорт. «Господи! Да что это со мной?» – раздраженно подумала она. Мало того что не помнит наиважнейшую для любой женщины информацию о самой себе. Так она еще и не может найти свой интимный календарь. Уж не потеряла ли?
Врач кропотливо записывала что-то в истории болезни, уйдя полностью в этот процесс и не обращая внимания на нервные движения пациентки. Аня же перешла на кушетку и стала выкладывать все из сумочки. Дойдя до блокнота, она успокоилась, поскольку календарь лежал между страницами. Но, взглянув на него, опешила вновь. Там не было записей за последние два месяца.
–?Что-то я не пойму, – обратилась она к доктору. – Календарь нашла, а записей в нем нет.
–?Когда была последняя?
–?Два месяца назад.
–?Половая жизнь регулярная?
–?Да.
–?Как предохраняетесь?
–?Ну... я даже... как-то...
–?Гормонально? Спираль? Презерватив?
–?Ну, да.
–?Что «да»? Как именно?
Врач начинала раздражаться от непонятливости пациентки. Вроде бы не девочка. Вон, в карте отмечено, двое родов. А ведет себя...
–?Ну... муж... как-то, – мямлила Аня. – Я, собственно, пришла к вам посоветоваться...
–?Подождите! Давайте я вас осмотрю, потом поговорим.
