В ожидании сердца (Пьесы) полностью

ВОЛКОВЕЦ. Мы знаем и ценим это. Но его видели около вашего дома.

МАРЛЕН. Мало ли нищебродов шляется, работу канючит… А когда надо, не дозовешься. Вон с утра не унитаз, а Везувий. Починить некому.

ВОЛКОВЕЦ. В самом деле. Как вошел, сразу почувствовал. Вы один в доме?

МАРЛЕН. Побудешь тут один… Жена, дочь, отец, сын… И так еще – обслуга.

ВОЛКОВЕЦ. Обслуга? Вы банкир, кажется?

МАРЛЕН. Да, банк «Бескорыстье-Лимитед»…

ВОЛКОВЕЦ. Лимитед? Оригинально. Расследовал я как-то убийство банкира.

МАРЛЕН (испуганно). Кто убил? Вкладчики?

ВОЛКОВЕЦ. Мы тоже сначала так думали, потом искали кавказский след, покойный фальшивыми авизо баловался. (Пытливо смотрит на Марлена.) Оказалось все проще… Садовник.

МАРЛЕН. За что?

ВОЛКОВЕЦ. Ни за что. Вернулся банкир злой с совета директоров. Доллар-то прыгает, как давление у гипертоника. Наорал на рабочего человека, мол, слишком коротко травку постриг. А тот ночью ему возьми и перережь горло садовыми ножницами. Согласитесь, оригинально!

МАРЛЕН. У меня нет садовника. Уволил. Трудные времена.

ВОЛКОВЕЦ. Времена у всех всегда трудные, а с увольнениями поаккуратнее. Недавно шофер бывшего хозяина из подводного ружья загарпунил. Кто еще в доме, кроме ваших родственников?

МАРЛЕН. Охранник и сиделка.

ВОЛКОВЕЦ. К ним Чегеваров мог приходить?

МАРЛЕН. Вряд ли… Позвать?

ВОЛКОВЕЦ. Пока не стоит. Разрешите, я по участку прогуляюсь?

МАРЛЕН. Пожалуйста!

Из комнаты выбегает взволнованный отец Василий.

ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. Господи, помилуй сорок раз! Не дед, а просто какой-то воинствующий безбожник…

МАРЛЕН. Что там у вас случилось?

ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. У всех грехи как грехи: ну, гневливость, корыстолюбие, чревоугодие, в крайнем случае любострастие. Иногда кажется, прихожане грехи друг у друга вроде как в школе контрольную списывают. Правда, раньше в женолюбии чаще каялись, а теперь, бывает, в содомском грехе…

ВОЛКОВЕЦ. Оригинально!

ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. Выслушаешь, наставишь, наложишь епитимью, помолишься об исправлении. И с Богом. А с нашим дедом не знаю как быть. Твердит: грешен, советскую власть не уберег. Я ему отвечаю: власть ваша богоборческая, от сатаны… туда ей и дорога!

ВОЛКОВЕЦ (Марлену). Почему вы не сказали, что в доме священник?

МАРЛЕН. Сказал. Это мой сын – отец Василий.

ВОЛКОВЕЦ. Сын? Вот как! (Показывает попу фото.) Отче, не знаком ли вам этот человече?

ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. Нет, не видывал.

ВОЛКОВЕЦ. Уверены?

ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. Как на духу.

ВОЛКОВЕЦ. Верю. Благословите, батюшка! (Тот благословляет.) Ну, пойду прогуляюсь тут у вас… (Протягивает карточку Марлену.) Звоните, если что!

В это время Оксана вывозит в коляске возбужденного Барабаша.

БАРБАШ. Где этот наркодилер? Ага, испугался!.. Нечего деду-то ответить!

ВОЛКОВЕЦ (останавливаясь, с интересом). Кто тут у вас наркодилер?

БАРБАШ. Он! (Показывает на Василия). Почем, внучек, опиум для народа?

Волковец вопросительно смотрит на Марлена.

МАРЛЕН. Это мой папа, Петр Лукич. Гостит. Постоянно проживает в пансионе «Золотые закаты».

ВОЛКОВЕЦ. Недешевое местечко. Там недавно ветерана за бриллиантовый перстенек задушили.

БАРБАШ. Какой он ветеран! Торгаш. Я вон был членом ЦК, а у меня ничего, кроме чистой совести, не осталось.

ВОЛКОВЕЦ. Если вы, дедушка, такой честный, скажите: этого парня видели? Соберитесь, подумайте. Предупреждаю: опасный экстремист.

БАРБАШ (долго смотрит на снимок). Видел!

ВОЛКОВЕЦ (делая стойку). Где?

БАРБАШ. В гробу я видел ваших экстремистов! При советской власти, кроме взяточников, несунов и тунеядцев, никаких таких экстремистов не было. А вы развели тут!

МАРЛЕН. Папа, он из ФСБ.

БАРБАШ. Ну и что! Бывал я на Лубянке. Меня следователь моим же делом по голове бил. А в деле 15 томов!

ВОЛКОВЕЦ. Понятно. (Оксане.) А вы у нас кто?

ОКСАНА (робея). Оксана… Тарасовна… Сиделка я…

ВОЛКОВЕЦ. С регистрацией все в порядке?

ОКСАНА. Да… А как вы поняли, что я…

ВОЛКОВЕЦ. У мигрантов и беженцев глаза бездомные.

ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. Твоя, дедушка, работа! Поехал я тут в деревню Верхние Пеньки старушку отпевать. А там уже не деревня, а кишлак… Рухнул ваш красный Вавилон, и Господь в наказание опять смешал языки и народы.

БАРБАШ. Внучек, а ты вообще-то уверен, что Бог есть? Может, это не Он, а мы сами себя за грехи наказываем…

ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. Ну вот, опять! А кто же тогда сотворил «небо и землю, видимые же всем и невидимые»? Откуда все это – от сырости?

БАРБАШ. Согласен. Без центрального руководства, мобилизации ресурсов и плана ничего не бывает. Думали, капитализм у нас сам собой построится. Хрен-то! Один срам вышел.

ОТЕЦ ВАСИЛИЙ. Ну вот, если согласен, повтори: верую, Господи, помоги моему неверию!

БАРБАШ. Погоди, Васек, повторять – дело нехитрое, всю жизнь повторял. Давай рассуждать: Бог или есть, или его нет. Выходит, пятьдесят на пятьдесят.