Я же тем временем смотрел на Тео и снова, и снова восхищался её красотой. Её красивым изгибам тела и некой внутренней силе, которая была скрыта в ней.
Она посмотрела на меня.
— Я пойду к озеру, — сказала Дора и как ни в чем не бывало, пошла в ту сторону.
— Эй, — я схватил её за локоть и развернул к себе. — Ты с ума выжила, что ли?
— Нет, — она была чересчур спокойна, и меня это настороживало, — я просто хочу посмотреть на воду. Не бойся, Джей, топиться и становиться русалкой, которая охотится за сердцами мужчин, чтобы утащить их на дно озера, а потом их съесть. Я не собираюсь.
Я отпустил её руку и пошёл следом.
— Меня это, конечно, радует. Но…русалка?
— А что? Из меня бы вышла неплохая русалка, — она стала загибать пальцы. — Я хорошо плаваю, у меня густые волосы, даже если они будут липнуть ко лбу, это будет красиво. Правда, я не так хорошо пою, но кое-что я все же умею.
— Мне нравится Дора, когда человек.
— Если я поскользнусь…
— Тогда я прыгну за тобой и вытащу на берег.
— Договорились.
Она обняла себя за плечи, и я недолго думал. Снял с себя тёплую вельветовую рубашку и подал ей. Сначала она не хотела брать, доказывая мне, что совсем не замёрзла. С явным смущением она надевала её, пока я стоял, засунув руки, в передние карманы чёрных джинсов и делал вид, что мне совсем не холодно.
На мгновение мне показалось, что между нами изменилась атмосфера. В любой момент я мог поддаться чувствам и сократить дистанцию. Меня пугала эта перемена, но одновременно заставляла сердце биться чаще.
Мы стояли на пирсе и слушали тишину, которую разрезали волны, когда те бились о балки. Тут было гораздо прохладнее и Теодора полностью укуталась в мою рубашку, подняв воротник. Наверное, завтра она будет пахнуть ею.
Я отвернулся, чтобы унять самого себя.
А когда повернулся, то увидел, что она уже сняла босоножки и стояла, держа их в руках.
— Ненавижу каблуки, — пояснила она.
— Сказала бы об этом сразу. Я мог бы понести тебя на руках.
Она закатила глаза.
— Я слишком тяжёлая. Да и поговаривают, что хождение босиком помогает избавиться от стресса.
Я поднял руки вверх, словно сдавался сейчас.
— Раз так, то не смею настаивать. Надеюсь, рейнджеры следят за чистотой дорожек и там нет мелкого стекла, — её глаза сделались большими, — и острых камушек, которые так больно впиваются в ногу, а потом раны так долго заживают. Нет каких-нибудь растений, которые жалят…
— Всё, хватит! Я поняла, что ты хотел сказать. И очень сожалею, что не подумала об этом заранее.
Она с такой грустью посмотрела на обувь, которую все это время держала в руках
Я подошёл ближе и начал разуваться.
— Что ты делаешь?
— А на что это похоже? — я показал подбородком на свою пару обуви, которая стояла рядом с ней. — Надевай.
— Они мне большие, — надулась она, как маленькая девочка. — Хорошо, предположим, я их надену, но как ты будешь? Заставишь меня сбегать и принести тебе другую пару обуви?
— Нет, тебе не нужно никуда ходить и ничего приносить. Я пойду так.
— Но ты сам недавно говорил, как это опасно.
— Носки — это броня. А у тебя их нет. Так что надевай кеды, Тео, и пошли уже.
Она даже не сдвинулась на дюйм.
— Мне холодно, — сказал я. — Тебе наверняка тоже. И мы устали. Сейчас не время, чтобы упрямиться. Тут все равно никого нет, — я на всякий посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, — и тебя никто не увидит.
— Это меньшее о чем я сейчас думаю. О том, что меня кто-то увидит. Ладно, я надену их, и мы пойдём в наше уютное гнёздышко.
— Почему сразу нельзя было согласиться, а не упрямиться?
— Потому что тогда это была бы не я.
Она надела мои кеды и рассмеялась. Они ей были как минимум на несколько размеров велики.
— Я выгляжу так нелепо. Видела бы сейчас меня моя мать. Могу сказать с уверенностью, что мне бы пришлось выслушать разное про себя.
— Ты выглядишь нелепо? Посмотри на меня.
Мы пошли в сторону хижины.
— Смотрю, — сказала она, заправив локон волос за ухо. — Ты все такой же красавчик, Андерсон. Таким и останешься, даже если ты наденешь мешок из-под картошки.
— Что же я слышу? Это же комплименты от самой Доры Бэйли.
— Ты и сам прекрасно это знаешь. Боюсь, теперь твоё самомнение взлетит до небес.
Только вот она не знала, что моё самомнение оставляет желать лучшего. Но пусть лучше будет так, чем забивать её милую рыжую головушку лишней информацией.
— Тогда мне ничего не остаётся сделать, как взять тебя за руку и взлететь с тобой, Дора. На крыльях своего самомнения, как ты выразилась. Потом ты мне будешь говорить и дальше комплименты и мы снова и снова будем вместе летать. Ты моё топливо и без тебя я не справлюсь.
На секунду она замедлила шаг и тут же ускорилась.
— Что такое? — спросил я и прибавил шаг, заодно нецензурно выражаясь себе под нос из-за мелких камней, которые больно впивались в ногу.
— Знаешь, Джей, но я не люблю, когда ты такой и говоришь такие вещи. Они сбивают с толку.
— Ты же знаешь, что я этого не хотел.
— Ты всегда не хочешь, но делаешь это, — я взял её за руку и заставил остановиться.
— Дора, тебе настолько неприятно слышать подобные слова?
