- Нож у него один. Поколотим, да и за ворота отправим.
- Батя, а может того…
Агл дал сыну затрещину и проворчал:
- Он всё одно сгинет на Гаркиной горке. Чего добру пропадать, а так может и от беды спасём.
Они поднялись наверх. Дверь в комнату путника оказалась не заперта. И вновь противно скрипнули петли. Оба замерли, вслушиваясь во мрак, но ничего кроме дыхания спящего не услышали.
Агл толкнул сына вперёд и тот тихо, на цыпочках, подошёл к кровати. Занёс палку над головой и со всего маху опустил вниз. Глухой удар и…
- Его тут нет, - прошептал парень. - Совсем нет…
И тут словно вихрь налетел. Окно распахнулось, хлопнули ставни, в лицо ударил сильный ледяной ветер. Агл схватил сына за шкирку и вытолкал из комнаты, а сам оступился и упал. Ругаясь, перевернулся и тут же увидел перед собой пришельца. Лица было не видно - только силуэт на фоне окна. Волосы плясали на ветру, словно змеи.
- Я мало тебе заплатил, хозяин? - прохрипел тот. - Решил обокрасть.
- Дверью ошиблись, - сказал Агл, поднимаясь.
- И дверью, и жертвой, - холодно ответил путник. - Надо было идти спать, Одноглазый Агл, хозяин Золотого петушка.
Вот тут Агл действительно струхнул. Нет, он был не из пугливых, да и по молодости успел с лихими людьми походить, но когда не с того не с сего начинает твориться всякая демонщина… Не теряя времени, он бросился вперёд, желая свалить мужчину. К удивлению тот даже не сопротивлялся и действительно рухнул на пол, приглушённо охнув. Под руку хозяину таверны попался какой-то предмет, он его схватил и ударил.
Пришелец так и остался лежать без движения. Кряхтя и ругаясь Агл поднялся и попинал тело для верности. В руках оказался тот самый футляр. Неожиданно он был тяжёлым, словно сделан из железа. Ремешок на крышке отстёгивался с трудом, но Агл поддел его ножом и разрезал кожу. Сняв крышку, он вытряхнул на ладонь… пучок травы и маленькие косточки, по виду куриные.
- Что за мракобесие, - проворчал он, потряс футляр, но ничего больше внутри не оказалось. От сквозняка единственная свеча, оставленная в коридоре, погасла. - Трилл! Неси свет.
Парнишка затопал по лестнице вниз. Прав пришелец - надо было спать идти, а теперь…
- Дурень, - прохрипел знакомый голос и Агла отбросило к стене.
Упал он неудачно, на ногу и та противно хрустнула. Он взвыл, но тут чья-то рука закрыла ему рот.
- Дурень, молчи, - просипел пришелец. - Кошель взял бы, коня даже, но зачем надо было открывать Его?!
Какое-то шуршание подсказало, что тот ищет на полу оброненный в сумятице футляр. Внизу затопал Трилл и в конце коридора на лестнице замаячил свет.
- Погаси свет! Не ходи сюда! - Заорал незнакомец, но было уже слишком поздно.
Когда утро едва взошло над Зимнем порогом, и тёплые пальцы розового рассвета коснулись белых ледяных склонов, Саймон Берк сам оседлал коня, приторочил к седлу сумки. Затем вернулся в дом и принёс оттуда сумку с провизией. Одуванчик недовольно фыркнул, косясь на хозяина. Саймон осмотрел свои руки, поморщился и принялся стирать снегом кровь, ворча себе под нос.
- Сами виноваты. Нечего было на чужое добро поглядывать?
Он сделал, что мог. Конь перешагнул передними ногами, словно высказывая своё негодование. Саймон поплотнее запахнул тулуп, натянул перчатки и вскарабкался в седло. Всё ещё ныл затылок, которым он знатно приложится о пол, и найденная среди хозяйского барахла настойка не помогла. Одуванчик шагом пошёл по дороге прочь из поселения. Они отъехали недалеко, и Саймон обернулся. Трактир стоял тихий и покинутый. Из трубы не шёл дым, двери и ворота нараспашку, а из чёрных провалов окон смотрела тьма. Так же как и в других домах, которые проезжал Саймон.
- Собак не слышно. Неужели ли и их тоже? - проворчал путник.
Тень его на снегу дрогнула, отделилась и словно облако поднялось вверх, застыв рядом. Всадник бросил в её сторону косой взгляд, но промолчал.
Так они и двинулись дальше: Саймон Берк, Одуванчик и Тень.
Уже в полдень Саймон направил коня по просеке и через час свернул в лес. По неприметной тропке они добрались до высокого валуна. Решено было сделать привал. Разжёг костёр, подогрел немного лепёшек с солониной и вскипятил чай в жестяной кружке. Одуванчик меланхолично жевал свою порцию овса, косясь на камень.
Саймон обошёл валун, разглядывая причудливые знаки и рисунки. Какой-то искусный каменщик изобразил вставшего на задние лапы зверя.
- Видать эти поклонялись Медведю. И поклоняются до сих пор, — усмехнулся Саймон.
У подножия лежали подношения: тряпичные цветы, маленькие глиняные куколки, камешки, горшочки и всякая снедь. Что-то давно было испорчено, а что-то принесли совсем недавно. Саймон поднял жёлтый овальный камень, оказавшийся здоровенным куском янтаря. Присвиснув, подкинул на руке.
- Это тебе не алхимическая подделка. Настоящий, - с усмешкой сказал он вслух и конь в ответ тоненько заржал. - Думаешь взять? Ювелир за такую штучку кругленькую сумму отдаст.
