- Не знаю, что такое бордель, но моё озеро им не является.
Саймон не выдержал и рассмеялся.
- Не похоже. Но я заблудился в горах. Так что прими на пару дней путника, Хозяйка озера.
Она опять нырнула и оказалась за его спиной.
- Вот значит как? И ты не будешь ловить рыбу в моём озере? Не станешь портить воду?
- Я воспитанный человек и привык уважать порядки дома, в котором гощу.
Послышался плеск и когда Саймон обернулся, то красавицы уже там не было. Её голос донёсся с другого конца озера.
- Раз так, то оставайся, - и пропала.
Выбираться пришлось беспрестанно оглядываясь, но это оказалось бесполезно. Стоило ему ступить на песок, как женщина уже была у берега. Она облокотилась на камень, оставаясь наполовину в воде. Впрочем, сверху всё было как надо. На мгновение Самон даже залюбовался.
- Разрешит ли хозяйка развести огонь?
- Разрешит, - и снова смех, смешно ей видите ли.
Уже через час над костром вился пар от воды.
- Вон там растёт травка, голубенькая, - показала незнакомка. - Добавь её в воду. Она отлично утоляет жажду и дарует спокойный сон.
На вкус трава оказалась немного кисленькой с едва уловимым привкусом смородины.
- И долго, путник, ты блуждал по горам?
- Наверное неделю. Я уже сбился со счёта.
- Видимо ты удачливый человек, раз до сих пор жив и при своих конечностях.
- Удача путника в его подготовке к пути, - веско заметил Саймон. - Как же тебя зовут Хозяйка озера?
Незнакомка блеснула глазами, прищурилась и, поправив подсохший локон, ответила:
- Рея.
- Саймон, - взяв кружку сел на край берега, поближе к новой знакомой. - И сколько же ты живёшь здесь, Рея.
- Долго, - та загадочно улыбнулась и коснулась тонкими пальцами его колена. - А что такой мужчина делает так глубоко в горах?
- Ищу. Гаркину горку.
- И не боится искатель незнакомок?
- Не боится.
Рея внезапно потянусь и поцеловала. Губы её были прохладные и мягкие. Когда она отстранилась, то посмотрела прямо.
- Смелый путник. Ничего не боишься?
- Что-то боюсь.
- Останешься со мной?
Саймон коротко рассмеялся и покачал головой.
- Нет, красавица.
Женщина обиженно надула губки, отстранилась и нырнула в воду. Только и мелькнул лазурный рыбий хвост. Саймон отёр лицо от брызг.
- Ух. Было близко. Я почти согласился, — за его спиной донеслось ржанье Одуванчика. - Ничего смешного.
Ночью он не сомкнул глаз, смотря на озеро и гадая, что ещё придумает красавица, но Рея так и не появилась. Не было её и весь следующий день. Саймон устроился на берегу, рассматривая карту и стараясь понять, где он находится. Как и ожидалось этого дивного уголка там не нашлось. Эх, вот была бы у него астролябия! А он совершенно про неё забыл. В конце концов отметив несколько подходящих путей, Саймон отложил карандаш и поднял глаза. У берега на камне сидела Рея, опустив кончик хвоста в воду.
- Путей много, но верный только один.
- Верных много, но путь один.
Русалка повела плечами.
- Чтобы выйти к людям, иди вон туда, - она махнула рукой в сторону скалы. - Выйдешь к реке и по ней дойдёшь до людей.
- А знаешь, где Гаркина горка?
- Может и знаю, - хвос плеснул водой. - А может нет. Зачем тебе эта горка?
- Надо.
- Надо - это не ответ.
- Другого не будет.
Она не стала отвечать, только раздраженно ударила хвостом по воде. Саймон, повинуясь внезапному порыву, налил в кружку отвар и протянул его ей. Рея взяла кружку двумя пальцами и принюхалась.
-Не бойся, не отравлю.
- Я не ем мясо.
- А что ты ешь?
Рея отпила из кружки и улыбнулась.
- Водоросли. Иногда яблоки. Раньше тут был куст крыжовника, но его вытоптал один невоспитанный путник.
- И где он теперь?
- Где-то здесь. Акикург не любит, когда меня обижают.
Саймон оглянулся, в поисках названого Акикурга, но никого кроме Реи и Одуванчика не было.
- Кто это?
- Мой охранник. Но не переживай, если не будешь мутить моё озеро и вытаптывать кусты, он тебя не тронет.
Она допила отвар и бросила кружку Саймону, но та откатилась в кусты.
- Извини.
Когда он вернулся с кружкой, то русалки и след простыл.
Саймон не помнил мать. Она умерла от какой-то хвори, когда ему едва исполнилось шесть. Они жили в небольшом городке, где кроме швейной фабрики никакой другой работы найти было нельзя. Мать работала за ткацким станком. Потом говорили, что именно из-за пыли в цеху она и померла. Отца держали на фабрике только из уважения к его жене. Он пил, не раз распускал руки и вообще считался неблагонадёжным человеком.
В доме набилось столько народу, что Саймону, его четверым братьям и двум сестрам пришлось ночевать на улице. По утру гроб вынесли из дома и понесли по промокшей после дождя улочке. Следом двинулись рабочие и соседи. Саймон хватался за руку старшего брата и едва поспевал за остальными. Отец отстал от процессии. Его найдут только к вечеру, со свиньями в хлеву соседа.
Когда с похоронами было покончено, к ним подошёл владелец фабрики и дал каждому из детей по серебряной монетке. Саймон хорошо запомнил его последние слова:
— Держитесь за них крепче! Когда станет совсем худо, эти монеты помогут вам.
