— Прошу прощения, но он сорвался в лес раньше, чем я успел остановить его. Вы ранены?
Мужчина отмахнулся от его извинений. Он приподнялся на руках, опустив голову, так что лица его не было видно, и пополз по снегу к своей тросточке и маленькой красной пластмассовой трубочке — астматическому ингалятору. Майк наклонился и поднял его, уже собираясь передать мужчине, как вдруг обратил внимание на руки в коричневых пятнах и крючковатые паучьи пальцы.
— Дайте… его… мне, — прохрипел мужчина.
Звук этого задыхающегося хриплого голоса пронзил Майка, как удар током. Он выпрямился и отступил на шаг.
«Отдай ему ингалятор и уходи».
Да. Правила его условного освобождения предусматривали — нет, требовали! — чтобы он отдал ингалятор и ушел.
Вложи ингалятор ему в руку, бегом возвращайся домой и позвони по номеру 9-1-1, а потом Меррику. Произошел несчастный случай, детектив. Клянусь, во всем виноват пес. Я подобрал ингалятор, отдал его ему, ушел и набрал 9-1-1. Видите, какой я добрый самаритянин и законопослушный гражданин. Видите, я держу свой гнев под контролем, доктор Ти. Ну, давайте сюда свой анализатор дыхания, мистер Теста, и сами увидите, что я чист, как агнец…
И тут Майк вспомнил гаденькую довольную улыбочку Джоуны в бакалейной лавке. Ты — мой, говорила она. Я забрал у тебя дочь, а теперь и ты сам принадлежишь мне и ничего не можешь с этим поделать.
«Отдай ему ингалятор и уходи!»
— Что вы делаете здесь в такую рань?
Джоуна не поднимал голову, и пар от дыхания клубился вокруг его лица.
— Рассвет. Я пришел сюда, чтобы посмотреть на… рассвет… перед тем, как… — Каждое слово давалось ему с невероятным трудом, словно на грудь ему возложили мельничные жернова. — Ингалятор…
Майк присел рядом с ним на корточки и зажал ингалятор между большим и указательным пальцами.
— Посмотри на меня.
Бывший священник медленно поднял глаза на Майка.
— Ты скажешь мне, где Сара, — потребовал Майк. — Ты скажешь мне то, что я хочу знать, а я отдам тебе ингалятор.
— Мне… нечем… дышать…
— Очень хорошо. Теперь ты представляешь, что я чувствую каждый день в течение последних пяти лет.
В глазах Джоуны отразилась паника. Легкие его захрипели, словно мокрый цемент всасывали шлангом пылесоса.
— Мне… нечем…
— Что ты с ней сделал?
Губы Джоуны шевелились, пытаясь сделать глоток воздуха. Трахею у него свело судорогой, и сейчас он тонул и океане свежего воздуха. Майк вдруг понял, что какая-то часть его наслаждается этим зрелищем панического ужаса в глазах калеки.
Майк покрутил ингалятором перед носом Джоуны.
— Одно впрыскивание, и ты снова сможешь дышать.
— Мне… нечем…
— Сможешь и будешь.
— Пожалуйста. — Джоуна умолял, и теперь отчаяние звучало уже и в его голосе.
— Ты хочешь умереть здесь?
Джоуна отчаянно рванулся к ингалятору, но Майк вовремя сжал руку.
— Никто тебе не поможет, — сказал Майк, глядя, как костлявые пальцы Джоуны тщетно пытаются разжать его кулак. — Ты скажешь мне, что случилось с Сарой и двумя другими девочками, и скажешь это сейчас или так и сдохнешь здесь.
Джоуна не отвечал. Майк нажал большим пальцем на металлический колпачок, ингалятор зашипел и выпустил в воздух струйку лекарства.
— Мне… нечем…
Майк все нажимал и нажимал на колпачок, а Джоуна следил за ним полными слез глазами.
— Скажи мне, — сквозь стиснутые зубы процедил Майк. — Скажи мне, и я подарю тебе жизнь.
Джоуна повалился на снег. Лицо его покраснело от напряжения. Майк сел на него верхом и обеими руками ухватился за воротник бушлата.
— Ты должен мне сказать. Ты ведь был священником, помнишь? Тебе нужно мое прощение. — Майк встряхнул его. — Говори, что случилось с моей дочерью?
Джоуна пошевелил губами, но не произнес ни слова.
Майк наклонился над лежащим, приблизив ухо к его губам. Он оказался настолько близко от своего врага, что уловил его гнилостное дыхание, в котором чувствовался страх. Это был запах Смерти.
— Отче наш… Иже еси на небесех…
Майк отдернул голову. Джоуна смотрел в небо. Бескровные губы его шевельнулись, на них пузырилась пена, выкашливая мокроту и прочую жидкость, что закупорила его дыхательное горло.
— …да святится… имя…
Майк снова встряхнул его.
— Я нужен тебе, чтобы простить.
—.. да приидет Царствие Твое…
— Покайся. Я дам тебе шанс искупить свою вину. А теперь говори, сукин ты сын!
—.. яко на небеси и на земли…
Майк тряхнул Джоуну так, что у того лязгнули зубы.
— Говори, будь ты проклят! ГОВОРИ!
